Книга Попаданка на королевской свадьбе, страница 83 – Натали Веспер

Она быстро кивнула. Я медленно отпустила ее.

— Она не я, — выдохнула Лилиана прежде, чем я успела что-то сказать. Ее взгляд скользнул по моему лицу, по грубой ткани платья. — Я знала. Чувствовала. Она… Она слишком правильная. Слишком холодная. Она никогда не рассмеется над шуткой лакея. Никогда не спросит, как поживает моя мать. И король… — она запнулась, — …король смотрит на нее, будто ждет, что она вот-вот испарится.

В ее словах была такая горечь и такая уверенность, что у меня внутри что-то дрогнуло. Это была не просто служанка. Это была союзница, уже давно заметившая фальшь.

— Мне нужно платье, — сказала я тихо, отступая на шаг. — То самое. Свадебное.

Лилиана покачала головой, и на ее лице отразилось искреннее сожаление.

— Его нет. Она приказала сжечь все ваши старые вещи вчера вечером. Говорила, что «прошлое должно остаться в прошлом».

Мир снова поплыл перед глазами. Тупик. Но Лилиана уже оглядывала комнату, ее умный взгляд выискивал что-то.

— Но… — она прикусила губу, — …есть другое. То, что вы спрятали тогда. После побега. Помните? Вы сказали, что оно «хуже греха, но слишком красиво, чтобы выбрасывать».

Память ударила, как молния. Черное бархатное платье. Дерзкое, соблазнительное, купленное мной втайне от всех и спрятанное на самый крайний случай. Платье-протест. Платье-побег.

— Ты знаешь, где оно? — голос мой сорвался на шепот.

Вместо ответа Лилиана отодвинула тяжелый гобелен на стене, за которым скрывалась неприметная панель. Ловким движением она нажала на нее, и та отъехала в сторону, открывая узкую нишу. Оттуда она извлекла аккуратный сверток, завернутый в холст.

Развернув его, она показала мне платье. Черный бархат поглощал слабый свет, а серебряная вышивка по краям мерцала, как звезды в безлунную ночь. Оно было таким, каким я его помнила: вызывающим, невероятно неуместным для двора и совершенно, абсолютно моим.

— Вы говорили, что оно «как ваша душа — темное, но с блестками», — улыбнулась Лилиана, и в ее улыбке была не только ностальгия, но и острая, живая надежда.

Я взяла платье. Ткань была прохладной и невероятно дорогой на ощупь.

— Ты… ты сохранила его. Все это время.

— Я сохраниламногое, — таинственно ответила она, вытаскивая из складок своего платья маленький флакон. — Ваши духи. Смесь лаванды и черного перца. Помните, как его величество морщился, когда вы проходили мимо? Говорил, что это «аромат мятежного духа».

Я взяла флакон, и знакомый, острый, пьянящий запах ударил в нос, вызвав целый рой воспоминаний. Он ненавидел этот запах. И всегда замечал.

— Зачем? — спросила я, глядя на нее. — Зачем ты это делаешь? Рискуешь всем.

Лилиана пожала плечами, но в ее глазах горела решимость.

— Потому что та, что там, наверху — не моя госпожа. Моя госпожа могла быть колючей, вспыльчивой и невыносимой, но она никогда не была фальшивой. И она никогда не смотрела на меня, как на мебель. — Она сделала паузу. — И потом… я ставлю на вас. Всегда ставлю на дерзких.

Внезапно снаружи донеслись шаги и приглушенные голоса. Время истекло.

— Быстро! — Лилиана толкнула меня к потайному ходу, ведущему из гардеробной. — Одевайтесь там, в старой кладовой за восточной галереей. Там никто не бывает. Прием уже начался. У вас есть, может быть, полчаса.

Я сунула платье и флакон под мышку, одним движением обняла Лилиану — крепко, по-настоящему.