Книга Попаданка на королевской свадьбе, страница 84 – Натали Веспер

— Если у меня получится, ты получишь все, о чем только можешь мечтать.

— Если не получится, — она хмыкнула, но в голосе слышалась дрожь, — я, скорее всего, умру первой как сообщница. Так что… постарайтесь.

Я кивнула и юркнула в темноту потайного хода, оставляя за собой верную служанку и запах лаванды с перцем, который теперь пах не просто воспоминаниями, а обещанием грядущего шторма.

Потайной коридор был не просто узким — он был тесным дыханием самого замка, пропахшим пылью веков, сыростью и тишиной. Я знала каждый его изгиб, каждую неровность под ногами, каждую скрипучую половицу, на которую нельзя было наступать. Когда-то эти ходы были моей личной картой свободы, возможностью ускользнуть от придворного церемониала, от взглядов, от самой себя. Теперь я кралась по ним, как призрак по чужим снам, преследуя призрак собственной жизни, украденной и выставленной напоказ.

Сердце колотилось не просто бешено — оно било тревогу, гулкий, настойчивый барабанный бой, отдававшийся в висках и заглушавший даже тишину. Каждый шаг отдавался эхом в пустоте, казавшимся мне оглушительным. Я подошла к месту, где за тяжелым, потертым гобеленом с выцветшей сценой охоты скрывалась потайная решетка. Она вела не куда-нибудь, а в его личные покои. В самое сердце крепости, которую я пыталась отвоевать.

Сделав глубокий, беззвучный вдох, я прижала ладонь к грубой шерсти гобелена и медленно, на миллиметр, отодвинула его в сторону, создав узкую щель.

И замерла.

Он был там. Эдрик.

Не король на троне, не полководец перед картой, не судья на совете. Просто человек в час, когда с него спадают доспехи власти. Он стоял спиной почти ко мне, перед огромным, темным зеркалом в массивной раме, затягивая шнуровку на спине простого, но безупречно сшитого камзола из темно-серого бархата. Работа была кропотливой, и он делал ее сам, без помощи камердинера. Лунный свет, холодный и беспристрастный, лился сквозь высокие стрельчатые окна, заливая его фигуру серебристым, почти призрачным сиянием. Он казался высеченным из лунного камня — резкий профиль, сильные линии плеч, напряженные мышцы спины, проступающие под тонкой тканью рубашки.

Он был… не просто красив. Он был воплощением силы, сдержанной и опасной. Великолепие его было того же рода, что и у заснеженной горной вершины или у обнаженного клинка перед боем — завораживающим и смертоносным.

Нет, Алиса, не сейчас. Соберись. Ты здесь не для того, чтобы глазеть.

Но разум был бессилен против этого зрелища. Я не могла отвести взгляд. Видела, как под его пальцами туго затягиваются шнурки, как играют мышцы на его предплечьях. Его волосы, всегда такие аккуратные, сейчас былитемны и слегка растрепаны, одна прядь упала на лоб — будто он снова, в который раз, провел бессонную ночь, ворочаясь в своих мыслях. А его лицо в отражении зеркала… Оно было закрытым, но не спокойным. В уголках глаз залегли тени усталости, губы были плотно сжаты. И глаза…

Он поднял взгляд от своей работы и встретился с собственным отражением. И в этот миг мне показалось — нет, я почувствовала — что его взгляд, темный и пронзительный, скользнул не по стеклу, а сквозь него. Прямо в щель. Прямо на меня, застывшую в темноте.

Он не может меня видеть. Это невозможно. Решетка скрыта, я в полной тьме. Это паранойя, игра света и тени, мое собственное воображение, разгоряченное страхом и… чем-то еще.