Книга Власть кошмара и дар покоя, страница 16 – Диана Эванс

Илэйн замерла, не дыша. Его прикосновение было нежным, почти робким. Оно не несло в себе ни боли, ни образов, ни намёка на кошмар. Это было просто прикосновение. И от него по всему её телу разбежались мурашки.

— Я… я никогда не думала, что покой может иметь запах, — прошепталаона, чувствуя, как учащается её пульс.

— Для меня имеет, — так же тихо ответил он. — До тебя я не знал, что это вообще возможно.

Щупальце медленно скользнуло с её волос на щёку. Прохладная, гладкая поверхность коснулась её кожи. Она закрыла глаза, позволяя этому ощущению заполнить себя. Это было безумием. Она должна была бояться, отпрянуть, кричать. Но вместо этого её сердце колотилось от чего-то совсем иного. От предвкушения. От странного, запретного влечения.

— Ты дрожишь, — заметил он, и его голос прозвучал прямо рядом с ней. Он приобрёл более плотную, сконцентрированную форму, став тёмным, колеблющимся силуэтом, стоящим на коленях перед ней.

— Я не боюсь, — выдохнула она, открывая глаза.

Две точки тусклого света, подобие глаз, смотрели на неё из его тёмной массы.

— Тогда почему?

— Потому что я никогда раньше… — она запнулась, подбирая слова, — …никогда раньше меня не касалось что-то, что одновременно было и болью, и спасением.

Он замер. Воздух вокруг них сгустился, наполнившись невысказанными словами и запретными чувствами.

— Илэйн, — его голос был едва слышным шёпотом, в котором смешались надежда и отчаяние. — То, что происходит… то, что я чувствую… это неправильно. Я не должен…

— Должен? — она перебила его, и её собственный голос приобрёл несвойственную ему твёрдость. — Кто решает, что правильно, а что нет? Те, кто спят спокойно в своих кроватях, не зная, что защищает их от настоящего ужаса? Или мы те, кто живёт в самом сердце этого ужаса и находит в нём нечто большее?

Он не ответил. Его щупальце всё ещё лежало на её щеке. Оно было прохладным, но под её кожей от этого прикосновения разливалось тепло.

— Я хочу… — начала она, но слова застряли в горле. Вместо них она подняла руку и накрыла ладонью его щупальце, прижимая его к своей щеке сильнее.

Это был жест, не требующий перевода. Жест доверия. Жест принятия.

Из его груди вырвался сдавленный, похожий на стон звук. Его форма задрожала, стала ещё плотнее. Вокруг них поплыли лёгкие, серебристые искры — не кошмары, а нечто иное. Напоминающее звёздную пыль.

— Я не могу поцеловать тебя, Илэйн, — прошептал он, и в его голосе была вся боль мира. — У меня нет губ. Нет дыхания. Нет ничего, что было бы достойно прикоснуться к тебя так.

Она улыбнулась сквозь навернувшиесяслёзы. Грустной, нежной улыбкой.

— А я не хочу твоих губ, — ответила она так же тихо. — Я хочу тебя.

Она закрыла глаза и медленно, давая ему время отпрянуть, наклонилась вперёд. Её лоб коснулся того места, где должна была быть его голова. Там, где пульсировала тёплая, тёмная энергия его сущности.

Контакт. Не физический в человеческом понимании, но от этого не менее реальный.

В её разум хлынули не образы и не боль, а чувство. Чистое, безграничное, оглушительное чувство. Это была не страсть, не влечение в привычном смысле. Это была… благодарность. Это было облегчение. Это была та самая тишина, о которой он говорил, но умноженная в тысячу раз, наполненная таким светом, что её захлестнули слёзы.