Книга Власть кошмара и дар покоя, страница 18 – Диана Эванс

Щупальце Сомнуса шевельнулось и медленно, давая ей время отпрянуть, легло поверх её руки. Оно было прохладным и твёрдым, но его тяжесть чувствовалось как попытка утешения.

— После их смерти я осталась одна. Дом продали за долги. Я перебивалась случайными заработками. Моим «хобби», если это можно так назвать, стало чтение. Я проводила дни в городской библиотеке, среди старых фолиантов. Я искала… ответы. Кто я? Почему я такая? Существовал ли кто-то ещё с таким же проклятием? Она горько усмехнулась. — Я не нашла ничего. Лишь сказки о ведьмах и поглотителях душ. Я стала библиотекарем. Это была тихая, незаметная работа. Я раскладывала книги по полкам, ремонтировала переплёты, как когда-то отец… и впитывала страхи читателей. Страх не сдать экзамен, страх перед бедностью, страх одиночества… Это было… управляемо. Пока однажды я не поглотила кошмар ребёнка, который видел, как тени на стене его спальни оживают и тянутся к нему. Это был не детский бред. Это был один из твоих.

Он не ответил. Он просто слушал, и его молчание было красноречивее любых слов.

— А потом… потом люди стали приходить ко мне сами, — продолжила она. — Сначала шёпотом, украдкой. — Девушка из библиотеки, она может помочь». Я стала неофициальным целителем. Я брала плату едой, свечами, чем угодно. И с каждым поглощённым кошмаром я чувствовала, как во мне накапливается эта… грязь. Эта тьма. И я понимала, что это лишь слабый отголосок чего-то большего. Источника. И вот однажды Тени пришли за мной.

Она повернулась к нему, её глаза блестели в призрачном свете искусственных снов.

— И знаешь, что самое странное? Иногда, сидя здесь, в самом сердце источника всех кошмаров, я чувствую себя… чище, чем тогда. Потому что здесь эта тьма имеет смысл, имя и лицо. Вернее… нечто большее, чем лицо.

Он медленно выдохнул — долгий, шелестящий звук.

— Ты говоришь, что скучаешь по ним? По родителям?

Илэйн снова посмотрела на «небо», где таял ещё один сон, на этот раз о тёплом хлебе.

— Я скучаю по идее них. По ощущению дома. По запаху мастерской отца и звуку напева матери. Но я не та девочка, которой они знали. Та Илэйнумерла бы здесь в первый же день. Я… я стала тем, кем должна была стать. И здесь, как это ни парадоксально, я наконец перестала бояться самой себя.

Он придвинулся ближе. Его тёмная форма отбрасывала на неё дрожащую тень.

— А то, чему ты научилась… вышивать? Читать? Это осталось с тобой?

— Чтение — да, — кивнула она. — Иногда, в твоей библиотеке, я касаюсь свитков, и они рассказывают мне истории не словами, а чувствами. Это даже лучше. А вышивать… — она покачала головой. — Нет. Мои руки по-прежнему не для этого. Они для чего-то другого.

Она посмотрела на его щупальце, всё ещё лежащее на её руке.

— Они для того, чтобы держать тебя, когда боль становится невыносимой. Чтобы быть якорем в твоём шторме. Это… это достаточно хорошее применение для моих неумелых рук, ты не находишь?

В его сияющей ране на груди пробежала мягкая, тёплая волна света. Это был не всплеск боли, а нечто иное. Нечто похожее на ответную благодарность.

— Более чем, — прошептал он. Его щупальце слегка сжало её пальцы. — Это самое прекрасное применение, какое только можно представить.

Дорогие мои и любимые читатели!

Приглашаю Вас в новинку 18+

Яд сестринской зависти