Книга Власть кошмара и дар покоя, страница 89 – Диана Эванс

— Это безумие, — прошептал он.

— Я знаю, — она улыбнулась, и в ее улыбке была вся та нежность, что отсутствовала вчера. — Но какое это счастливое безумие.

Он вздохнул, долгий и глубокий, и впервые за многие часы его плечи расслабились. Он не обнял ее. Он просто подошел, взял из корзины гроздь винограда, отломил одну ягоду и поднес к ее губам.

— Хорошо, — сказал он, и в этом слове не было согласия повелителя. Это было обещание. Обещание попробовать. Обещание жить. — Но если кто-то из них посмотрит на тебя косо...

— Тогда мы вернемся в наш склеп, — закончила она за него, принимая ягоду. — И запрем дверь. Но сначала... давай просто попробуем пожить.

И впервые за долгое время в его глазах, смотрящих на нее, не было ни тени чудовища или бога. Была лишь тревожная, неуверенная, но бесконечно трогательная надежда обычного мужчины, стоящего на пороге нового, неизведанного мира. Мира, который он так долго охранял, но в котором ему только предстояло научиться жить.

Дом, который они им выделили, и правда был шикарным. Он стоял на невысоком холме на окраине города, откуда открывался вид и на главную улицу с её суетой, и на мрачные шпили замка, напоминавшие о прошлом. Это был не дворец, но просторное двухэтажное здание из светлого тёсаного камня, с резными ставнями и черепичной крышей, покрытой мхом. Высокая каменная ограда, как и просил Сомнус, окружала не только дом, но и ухоженный сад с цветущими кустами и небольшим фонтаном в виде дельфина.

Когда они подошли к кованым воротам, на улице не было ни души, видимо, горожане давали им время освоиться. Но на пороге дома их ждала та самая женщина с корзиной, Марлин, как она представилась. Она нервно теребила край фартука.

— Дом готов, господа, — проговорила она, протягивая Илэйн большой железный ключ. — Мы постарались... всё вычистить, проветрить. Постелили свежее бельё. В кладовой есть немного провизии на первое время.

— Благодарю, Марлин, — Илэйн взяла ключ, тёплый от зажатия в ладони. Он был тяжёлым, настоящим.

Когда дверь закрылась за ними, они замерли в просторном прихожей. Воздух пах воском, свежеиспечённым хлебом и сушёными травами. Солнечный свет, настоящий, пусть и прошедший через барьер Подземья, но тёплый и яркий, заливал гостиную через высокое окно, играя бликами на отполированном деревянном полу.

Сомнус стоял неподвижно, как изваяние. Его чёрная одежда и бледное лицо казались инородным телом в этой уютной, солнечной комнате. Его взгляд скользил по плетёному ковру, по глиняным кувшинам на каминной полке, по пёстрой ткани, брошенной на спинку дивана.

— Здесь слишком... много всего, — наконец произнёс он, и его голос прозвучал глухо в тишине. — Слишком много цветов. Слишком много... жизни.

Илэйн, сбросившая плащ, подошла к окну и прикоснулась к лепесткам алого цветка в горшке на подоконнике.

— Это же хорошо, — она обернулась к нему, и солнце золотило её волосы. — Здесь тепло, здесь пахнет. В замке пахло только камнем и одиночеством.

Он сделал шаг вглубь комнаты, и половицы тихо заскрипели под его весом. Этот бытовой, домашний звук, казалось, поразил его больше, чем рёв Кербера.

— Они везде, — прошептал он, и тень за его спиной шевельнулась, указывая на стены, за которыми была жизнь города. — Я слышу их.Шаги, голоса, смех ребёнка. Я не могу это отключить.