Книга Власть кошмара и дар покоя, страница 88 – Диана Эванс

— Почему? — тихо спросила Илэйн.

Он повернулся к ней, и в его взгляде было изумление, почти предательство.

— Ты спрашиваешь? Здесь безопасность. Здесь контроль. Там... — он резким жестом указал на город, — там хаос. Там чужие глаза, чужие уши. Постоянная угроза. Я не могу защитить тебя там так, как защищаю здесь.

— Защитить от чего? — ее голос оставался мягким, но настойчивым. Она подошла к нему, оставив делегатов у двери. — От жизни? От хлеба, запаха которого я почти не помню? От звука детского смеха?

— От них самих! — прошипел он, наклонившись к ней, чтобы его не слышали другие. — Они сегодня приносят дары, а завтра, испугавшись, принесут вилы и факелы! Я видел это! Я видел это снова и снова за свою долгую жизнь! Люди боятся того, чего не понимают, и уничтожают это!

— Эти люди не боятся, — она указала на троих у двери, которые стояли, потупив взоры, давая им возможность поспорить. — Они видят тебя. Не только Владыку Подземья.Они видят того, кто сражался за них. Они предлагают тебе не трон, а... место у очага.

Пожилой мужчина с посохом, до этого молчавший, кашлянул и сделал шаг вперед. Его голос был старческим, но твердым.

— Сын мой, — начал он, и это слово заставило Сомнуса вздрогнуть. Никто и никогда не называл его так. — Мы прожили в тени этого замка всю свою жизнь. Мы боялись его. Мы шептали истории о чудовище, что живет в его стенах. Но теперь мы видим. Чудовища не бывают ранены, защищая других. Чудовища не смотрят на свою возлюбленную так, как смотришь ты. — Он повернулся к Илэйн. — Мы не предлагаем вам отказаться от того, кто вы есть. Мы предлагаем вам... стать чем-то большим. Частью жизни, которую вы так долго охраняли со стороны.

Сомнус отвернулся и снова посмотрел в окно на город. Его кулаки были сжаты. Весь его мир, вся его парадигма существования рушилась под тяжестью этого простого, безумного предложения. Жить среди них. Быть уязвимым. Быть... человеком.

— Они правы, — прошептала Илэйн, подходя к нему сзади и кладя руку ему на спину. Она чувствовала, как напряжены его мышцы. — Этот замок наша крепость, но он может стать и нашей тюрьмой. Ты боишься, что они увидят твою уязвимость. А я боюсь, что мы никогда не увидим ничего, кроме этих каменных стен.

Он обернулся. Его лицо было искажено внутренней борьбой. Он смотрел на ее глаза, полные надежды, на ту простую, невозможную мечту, которую он читал в них.

— Один дом, — наконец, прорычал он, обращаясь к делегатам, но глядя на Илэйн. — Отдельно стоящий и с высокими стенами. И мои тени останутся, они будут охранять периметр.

Ремесленник и женщина переглянулись, и на их лицах расцвела неуверенная, но искренняя улыбка. Пожилой мужчина кивнул, его глаза блестели.

— Мы найдем такой, — поспешно сказал ремесленник. — Лучший из доступных.

— И мы... мы не будем вас беспокоить, — добавила женщина, снимая с корзины ткань. Внутри лежал еще теплый, душистый каравай хлеба, несколько яиц и гроздь темного винограда. — Это... просто чтобы вы знали. Наш очаг — ваш очаг.

Они поставили корзину на пол и, поклонившись, поспешно ретировались, оставив тяжелую дверь приоткрытой. В замок ворвалась струя свежего воздуха, пахнущего пылью, жизнью и далекими дымками очагов.

Сомнус стоял, глядя на корзину с простой едой, какна непостижимый артефакт. Затем его взгляд медленно поднялся на Илэйн.