Книга Дело 13. Проклятая ассистентка, страница 19 – Аманда Бард

Маша, ошеломлённая его видом и потоком вопросов, могла только глупо моргать.

— Э-э... там было что-то про... пепел серебряной ивы и... воск... — выдавила она, чувствуя себя полной идиоткой.

— Воск? Какой воск? Воск церковной свечи? Воск из ушей глухого демона? Детали, мисс, детали! — он нетерпеливо постучал пальцами по столу. — И «сущность страждущего»? Это что — слёзы, кровь, пот? Конкретика!

Она пыталась вспомнить, лихорадочно листая страницы дневника. Он засыпал её вопросами: о точных словах заклинания, о том, под каким углом падал свет в комнате, когда она прошла через зеркало, о том, как именно пахла комната после активации портала. Он выжимал из неё информацию, как из губки, и Маша понимала, что каждое упущение, каждая неточность могут стоитьей жизни.

И вот, в самый разгар этого допроса, он резко остановился и уставился на неё с лёгким недоумением.

— Кстати, как тебя зовут?

Этот простой, человеческий вопрос после всего этого хаоса прозвучал настолько нелепо, что Маша снова заморгала, прежде чем выдавить:

— Маша.

— Маша, — он повторил с лёгкой гримасой, будто пробуя на вкус что-то кислое. — Нет. Не пойдёт. Здесь тебя будут звать Мэри. Мария, если придётся представляться официально. «Маша»... — он презрительно фыркнул, —...звучит так, будто ты только что упала с неба в розовом платьице. А здесь это пахнет слабостью. А слабость здесь... — он многозначительно обвёл взглядом комнату, —...пахнет мясом. Так что запомни: ты Мэри, моя ассистентка. И без меня ты ни шагу. Поняла? Ни в туалет, ни за кофе. Иначе твои косточки будут глодать мурлоки в городской канализации, и это в лучшем случае.

Он что-то пробормотал себе под нос, быстрым движением руки совершил в воздухе сложный жест. Между его запястьем и запястьем Маши на мгновение возникла тонкая, алая, светящаяся нить. Она была горячей, как раскалённая проволока, и Маша едва сдержала вскрик. Нить заискрила и исчезла, но на коже осталось лёгкое, тлеющее ощущение.

— Что это было? — прошептала она, потирая запястье.

— Страховка, — коротко бросил он, уже снова погружаясь в её рассказ. — Чтобы найти тебя, если потеряешься. Или если тебя украдут. Не думай об этом.

Маша сглотнула. Фраза «если тебя украдут» прозвучала так буднично, что стало ещё страшнее.

Пока он задавал вопросы, его глаза постоянно бегали по полкам. И вот, её старательно наведённый порядок начал рушиться. Он вставал, подходил к стеллажу, выдёргивал какую-нибудь папку, листал её и, фыркнув, отбрасывал в сторону. Он сдвигал стопки книг, заглядывал под них, перекладывал артефакты. У Маши закипало внутри. Так и хотелось крикнуть: «Да оставь ты всё в покое! Я же всё прибрала!». Но она сжала зубы. В мире, где тебя могут съесть за неправильное имя, опрятность в кабинете казалась смехотворно малозначимой проблемой.

Он рыскал, как голодный зверь, его пальцы летали по корешкам, сметали хлам со столов. И вдруг он замер, наклонившись над ящиком, который Маша, в силу его массивности и зловещего вида, предпочла не трогать.

— Нашёл! — его восклицание прозвучало не триумфально,а с каким-то мрачным удовлетворением.

Маша насторожилась.

— Что? Что нашли?

Но он уже не слушал. Он вытащил из ящика толстую папку, с которой столбом поднялась пыль, пахнущая озоном и старым пергаментом. Он отнёс её к столу, грубо смахнул на пол стопку аккуратно отсортированных Машей бумаг и раскрыл её. Его глаза быстро бегали по пожелтевшим листам, испещрённым знакомым бабушкиным почерком и пометками, сделанными уже другой, более грубой рукой.