Книга Мы те, кто умрет, страница 163 – Стасия Старк

— Совет вампиров очень тщательно скрывал происходящее, но несколько месяцев назад кто-то слил информацию самым влиятельным вампирам в этом городе. Вампиры узнали, что лидеры, которые их представляют, не только наслаждаются периодическим доступом к солнцу,но и голосуют против интересов вампиров, чтобы сделать это.

Я морщусь.

— Неудивительно, что вампиры в бешенстве. Я просто… я не понимаю. Совет вампиров мог бы обнародовать эту информацию. Они могли бы договориться с отмеченными сигилами, чтобы все вампиры могли перемещаться под солнцем.

Нерис пожимает плечами.

— Совет вампиров может и представляет вампиров, но ожидать, что он на самом деле будет действовать в их интересах, — наивно. Ты думаешь, что хранители сигилов действительно сражаются за нас?

У меня внутри все переворачивается. Тиберий Котта был таким. Он был единственным, кто действительно что-то менял. И я убила его.

Когда я не отвечаю, плечи Нерис опускаются.

— Одним из моих худших осознаний было то, как много людей без раздумий готовы пожертвовать свободой других ради собственных незначительных удобств. Я ненавижу вампира, который сбежал сегодня. Я ненавижу его за то, что из-за него мы потеряли Луциуса. И все же… я не виню вампиров, что они злятся. Трудно поверить, что здесь когда-нибудь все изменится к лучшему. Для кого бы то ни было. — Она подтягивает колени к груди и обхватывает их руками. В этот момент она выглядит странно хрупкой, почти уязвимой. Я и представить себе не могла, что когда-то увижу ее такой.

Мы долго сидим в тишине, пока слезы не начинают катиться по ее щекам.

Я знаю Нерис достаточно хорошо, чтобы понимать, что она предпочла бы, чтобы я не обратила на это внимания. Я позволяю ей сохранить свою гордость, мрачно сосредоточившись на своем любимом кинжале — который мне подарила Кассия — который внезапно стал отчаянно нуждаться в чистке.

К тому времени, когда я перехожу к последнему метательному кинжалу, Нерис вытирает слезы со щек.

— Ты, наверное, думаешь, я слабая.

— Нет.

Она поднимает бровь, и я понимаю, что мой голос прозвучал резче, чем мне хотелось. Я вздыхаю.

— Чтобы скорбеть, нужна сила. Легче окутать себя оцепенелой апатией и отказываться думать о тех, кого ты потерял, но это оказывает тебе медвежью услугу. Боль не уходит, она просто затаивается, ждет, пока у тебя не останется другого выбора, кроме как признать ее. Но к тому времени она уже обзаводится зубами и когтями. И она разорвет всю твою жизнь на куски, если ты ей это позволишь.

Нерис пристально смотрит на меня.

Я мрачно улыбаюсь.

— Спроси меня, откуда я это знаю.

Она усмехается, вытирая со щеки очередную слезу.

— Император всегда так поступает, знаешь ли. Заставляет братьев ненавидеть друг друга. Роррик оказал Тирнону услугу, убив Луциуса. Он знал, что Ти не смог бы жить с этим, если бы его заставили убить одного из своих империумов. Но теперь, каждый раз, когда Тирнон будет думать о Луциусе, он будет вспоминать, как Роррик убил его. Однажды Тирнон заставит Роррика заплатить за это. Даже несмотря на то, что именно ему было приказано убить его. Тирнон отнимет у него что-то важное. Роррик отомстит. И так будет продолжаться бесконечно.

Роррик убил Луциуса радиТирнона? Эта мысль кажется нелепой.

Позволь мне, отец. Ты знаешь, что мне нравятся такие вещи.