Книга Мы те, кто умрет, страница 170 – Стасия Старк

Уже поздно, когда я собираюсь покинуть комнату Тирнона на следующее утро. Тирнон отменил тренировку Империуса, чтобы дать им несколько часов на скорбь, и мы провели это время в постели. Мне удалось быстро поговорить с Эвреном и Геритом, извинившись за то, что я «случайно разбила» свое зеркало.

Я не хочу, чтобы они беспокоились еще больше, чем сейчас.

Мое новое зеркало надежно спрятано в ящике стола. Я так скучаю по своим братьям, что у меня внутри постоянно ноет.

— Я перевезу твои вещи в квартал империумов, — шепчет Тирнон, когда я ухожу.

Я поворачиваюсь и прислоняюсь к двери.

— Хм.

Одна темная бровь взмывает вверх, и он закидывает руки за голову.

— Ты хотела стать империумом. Империумы должны жить в квартале Империуса.

Я не выиграю этот спор.

— Хорошо.

Я медлю, и Тирнон прищуривается.

— В чем дело?

— Нерис сказала мне, что хранители сигилов шантажируют членов Совета вампиров солнцем.

Он вздыхает.

— Нерис вдруг стала невероятно болтливой.

Я бросаю взгляд в сторону его частного сада.

— Ты когда-нибудь ходил к ним? Я знаю, что ты скучаешь по солнцу.

Его слова прошлой ночью эхом отдаются в моей голове. Я скучал по тебе больше, чем по солнцу.

— Отмеченные сигилом могут принести нам лишь временное облегчение. — Он спускает ноги с кровати и пересекает комнату, чтобы подойти ко мне. — Эти вампиры борются за то, чего даже самые могущественные отмеченные сигилами не могут им дать — полный доступ к солнцу на всю оставшуюся жизнь. — Он смотрит мне в глаза. — Одержимость тем, чего ты не можешь иметь, постепенно уничтожит все, кем ты являешься и кем мог бы стать.

Его взгляд полон решимости, и тянется ко мне, касаясь ладонью моей щеки. Сердце подскакивает к горлу, и я чувствую странное желание… заплакать.

Тирнон вздыхает, заправляя мои волосы за ухо.

— Тебе нужно идти на тренировку.

— Тирнон… нам нужно скрывать это от других? — Я жестом указываю между нами.

— Нет. Нет ничего… неожиданного в том, что члены Империуса заводят… романы с новобранцами. Но если император узнает, кто ты на самом деле…

— Он не узнает. У него нет причин копаться в моем прошлом. Надеюсь, так все и останется. — Я смотрю на него. — Утебябыло много интрижек с новобранцами?

Он внезапно улыбается, и моесердце замирает.

— Арвелл Дациен. Ты… ревнуешь?

Я закатываю глаза.

— И это говорит мужчина, который задавал мне вопросы о Каррике?

Он хмуро смотрит на меня, услышав имя другого мужчины, но его рука ласкает мое лицо, теплая ладонь касается моей щеки.

— Никаких интрижек. По крайней мере, здесь. Когда я был на фронте… меня переполняли ярость и боль. Я знал, что больше никогда тебя не увижу, и думал, что если потеряюсь в других женщинах, то забуду тебя.

В этом нет ничего неожиданного. Я даже не знаю, зачем вообще подняла эту тему. Это как сдирать корочку с раны, ожидая, когда она начнет кровоточить. И все же я не могу остановиться.

— Орна была одной из них?

Выражение лица Тирнона становится суровым, и я понимаю, что права. Я вырываюсь из его объятий, и он вздыхает.

— Да. Это была одна ночь. Мы оба тонули в горе. Орна глубоко любит своего сира. В то время она бунтовала против него, была в ярости из-за какого-то его поступка. Сейчас они подумывают завести ребенка.

Мои кулаки разжимаются. Этогоя не ожидала.

— Она заботится о тебе. — И она знает, как сильно страдал Тирнон с тех пор, как встретил меня. Не только из-за пыток, когда он отказался говорить императору, кто я такая, но и из-за его ярости, когда он был на фронте, его глубокой потребности защищать меня даже сейчас.