Онлайн книга «Тайны темной осени»
|
Я взяла в заледеневшие руки горячую кружку, вдохнула кофейный аромат и поняла, что сейчас отрублюсь: сон накатывал чудовищной лавиной, от которой не было спасения. Я оставила кружку и кое-как дотащилась до дивана, упала прямо так, в чём была, — во влажной от тумана домашней одежде. Еле успела натянуть плед на озябшие ноги. И провалилась в глубокий сон как в чёрный колодец. Я рисовала. Карандашом по листам А4, в оттенках серого. В школе ходила в художественную; математические способности связаны со способностями к рисованию, поэтому обе науки давались мне легко. Но выбрала я в итоге математику… не пожалела. Хорошим, востребованным, с приличным гонораром художником в наше время стать очень сложно. Хорошим программистом — куда проще… а я, без сложной скромности, была чуть лучше, чем просто хорошей. Не всем это нравилось, но из всех людей мира меня волновало всегодва мнения: мамы и сестры. А они ничего плохого обо мне не говорили никогда, ни в глаза, ни за глаза… Я рисовала. Проступало на белом листе, как снимок на полароиде, лицо таинственного незнакомца, трижды встреченного мною в тумане. Один — случайность, два — закономерность, три — система. Странный загадочный незнакомец даже и сейчас был где-то рядом, почему-то я знала это очень чётко и ясно. Чувствовала его… запах? След? Холод тёмной ледяной воды, отзвук бурного потока, бьющего в скалы, пылающий ледяной взгляд ярких глаз. Анфас, профиль, снова анфас. Нос древней лодки, высунувшийся из тумана. Каменные шары Васильевского острова. Ключи — в руке, ключи на скамье, ключи с капельками влаги на выкрашенных оранжево-красным скамеечных досках. Моё собственное отражение в оконном стекле… Руку дёргало по бумаге как заведённую. Давно уже я не рисовала вот так, запоём, забыв обо всём в окружающем мире, сам мир отодвинув куда-то в чулан на задворки. Чистая, как в далёком детстве, радость творчества. Просто удивительно, как я столько лет жила без неё… «Кто же ты такой», — мучительно размышляла я, рассматривая рисунки. — «Маньяк? Добрый человек? Добрый маньяк? Ключи-то ты мне отдал, я запомнила…» Тогда, ночью, после того, как туман пожрал высокую фигуру моего добродетеля, а потом вместе с нею и рассеялся — так не бывает!— я почти убедила себя в том, что ключи выронила сама. А всё остальное — плод моего перепуганного возражения. А ну-ка, куковать добрый час, пока не подъедет за мною Ольга! Но теперь, вспоминая, я осознавала, что нет. Мужик был, и это был вполне реальный мужик. В плаще, в ботинках со стилизованным деревцем в круге, эмблемой обувного бренда «Timberland»… вот примерно такой… — Так-так-так, Римма Анатольевна! Снова на рабочем месте в рабочее время бездельничаем? Как я ненавидела мерзкий голос нашего Берии в этот момент! Опять явился незваным, снова сунул нос не в своё дело! Загружаем внутреннюю Алису… загружаем Алису… — Я думаю, Лаврентий Петрович, — снова споткнулась на начальной букве отчества. Судя по налившимся кровью бычьим глазам, угодила в больное. Знал он всё про своё милое прозвание среди коллектива. И ему не радовался. — Это — думаешь? — приподнял один лист. — Чёрт знает, чем занимаешься! Мазнёй какой-то… На «мазне» голосдрогнул, всё-таки явной мазнёй мои рисунки наспех не являлись. — Я с вами на ты не пила, Лаврентий Петрович, — внутренняя Алиса пока держалась. |