Онлайн книга «Тайны темной осени»
|
— Зачем приезжала? — Как всегда — Сенечку своего сватала, — от нахлынувшего гнева праведного на руле дёргаются руки, машину качает влево, сзади злобно сигналят, матерное слово колом встаёт поперёк глотки. — Отправила их обоих обратно, на такси во Всеволожск… — Ты за рулём? — Да. Оля, что случилось? — Приезжай ко мне. Разворачивайся, и приезжай. — Настолько срочно? — Да. — Ладно… — Жду. Эх, а почти до Малоохтинского моста доехала… Первое, что вижу, прямо от порога Ольгиной квартиры — громадный чемоданище ака баул дорожный пластиковый. О-очень знакомый мне баул. Учесть время — почти одиннадцать вечера, — тётя Алла в своём репертуаре. Припереться в ночь и давить на жалость: ты же не выгонишь старую больную женщину в темноту навстречу холоду и боли? Тем более, как раз начал накрапывать дождик, из мелко-моросящего грозящий перейти в нечто покрупнее и неприятнее. Оля дала мне тапки: — Пойдём на кухню, кофе стынет… — А…. где… — В комнате. Спит… — Одна? — не поверила я. — А Сенечка ненаглядный где же? Мне не понравился Ольгин взгляд. В пол, и какой-то потерянный. — Пойдём на кухню, —повторила она. — Расскажу… На кухне ждал заваренный кофейник и рогалики с вишней из пекарни-в-дома-напротив, и Ольга села наискосок, долго держала в руках горячую пузатую кружку. Она любила эти дутые вёдра, куда свободно мог вместиться при желании целый литр, а кофе всегда разбавляла сливками до такого состояния, что от кофе там оставалось лишь одно название. Я же поступала ровно наоборот. Никаких сливок, маленькая, она же кофейная, кружечка, только кофе, концентрированный, чёрный, даже без сахара… — Оля, — сразу сказала я, — не связывайся с тётей Аллой. Ты не до конца понимаешь просто весь градус её неадеквата! Они же явились ко мне тогда в полночь, и сразу сходу взялись моей квартирой распоряжаться! Продать, купить в Мурино, к свадьбе пора открыточки подписывать, всех звать… стол продумывать. Это клиника! Это — ку-ку, Кащенка! Пусть валит обратно в свой Всеволожск! У неё дом там. Два дома. — Дом сгорел, Римус, — тихо сказала Оля. Я поперхнулась кофе, побежали по подбородку и руке горячие капли. — К-как сгорел? — Участок сгорел. Полностью. Ей теперь… негде… а у меня есть комнаты… Пойми, Римус, не могу я её бросить. Ты-то мелкая была, не помнишь ничего. А она же с нами… нас… пока мама наша по командировкам моталась… Я у неё на коленях сидела, сказки слушала… — И что теперь? — спросила я. Оля пожала плечами. — У неё Сенечка есть! — выпалила я. — Пусть думает, что дальше делать! Нет, мы не бросим… и я тоже… но в одной квартире с нею… Оля! — Сеня погиб, — тихо сказала Оля. — К-как… Я замолчала. Погиб. Вот этот полный мужчина, маменькин сынок, тюфяк, как мы только его ни обзывали… пять дней назад я его лично видела… живым… и теперь его нет? Зависла. Как всегда со мной и бывает в такие моменты. В разум не вмещается, сижу и туплю, туплю и сижу. — Похоже на поджог, — говорила между тем Ольга. — Вот только ума не приложу, кому бы понадобилось… Разве что сами как-то сглупили. Нет больше домов, где наше с тобой детство прошло. Нет и Арсения. Вот как-то так… — Да, — сказала я, наконец. — Хорошо, что ты велела мне к тебе ехать. За рулём, я бы… — В общем, тётьАлла у меня пока побудет, но… понимаешь, Римус, на той неделе надо мне к маме ехать, у мамы там… не всё ладно… помощь моя нужна, как адвоката… ну, долго рассказывать.Решим вопрос, тогда я тебе в красках опишу. Вкратце, соседа Гаврюшу помнишь? |