Онлайн книга «Тайны темной осени»
|
— Чтобы завтра была уже на рабочем месте! Мне плевать на ваши спекулятивные бабские симуляции. Чтобы… Проклятая слабость после пятидневной комы не спешила выветриваться из организма, и никакая сила воли не справлялась с проклятым крокодиловым ручьём. Ненавижу плакать! С самого детства. Бесшумно возникший за моей спиной врач аккуратно вынул смартфон из моей руки, послушал немного, как на том конце начальство продолжает исходить яростной пеной, ещё не зная, что его слышу не только я, и сказал, негромко, но весомо, и так, что наш всесильный Лаврентий Павлович не посмелбросить трубку на первых же словах: — Римма Анатольевна только вчера вышла из медикаментозной комы. Она перенесла тяжёлую форму свиного гриппа, подтверждённую лабораторными анализами, и до сих пор ещё не здорова. Решение о выписке буду принимать я, её лечащий врач, и определённо не сегодня. Постыдитесь, молодой человек. Не стоит ваша упущенная выгода жизни красивой девушки. Я в него влюбилась за такие его слова! Золотой человек! Жаль, женат… кольцо носит. И лет ему… столько не живут. Наверное, шестьдесят. — Спасибо, Михаил Андреевич, — гнусавым от соплей и слёз голосом поблагодарила его я. Он только отмахнулся. — Смелее надо быть с этими буншами доморощёнными, — посоветовал мне доктор. — Нет у них никакого права загонять вас в гроб. Не средневековье у нас сейчас. Не рабство на греческих галерах, понимаете? Я кивнула. Я понимала. Вот только слёзы унять не могла, всё всхлипывала и всхлипывала, разводя сырость. — А плакать — плачьте. Со слезами и болезнь быстрее выйдет… Ну-с, давайте-ка мне вашу белую спинку, послушаем лёгкие… Есть люди на этом свете, есть. Настоящие! Алексей пришёл навестить меня лишь на четвёртый день. Хотя позвонил сразу, как ему сказали, что я очнулась. Передал сумку с бельём, одеждойи моим нетбуком. Нетбук пришёлся кстати, я провела две скайп-конференции: начинались стендовые испытания, без моего ока надзирающего обойтись было никак. Ощущения — огонь. Тряпку выкрутили, выжали и пропустили через шрёдер. Доктор проявил серьёзное недовольство: я вас лечу, а вы пускаете всё лечение прямо в гроб. На Пискарёвку, в крематорий, торопимся? И на кой, спрашивается, чёрт? Что там такого интересного, или миллион долларов обещали? Не поспоришь. На Пискарёвку мне действительно не хотелось. Вправду ведь там ничего интересного: гробы, гробы, гробы, гробы. И печь. А потом пришёл Алексей. Фрукты мне принёс. Апельсины и яблоки. Как сейчас помню, больничная тумбочка с термосалфеткой, на салфетке — дельфины. И поверх этих синих дельфинов на синем же фоне — апельсины в яркой оранжевой шкурке и краснобокие яблоки. А на Алексее — белый халат, под халатом — однотонный серый свитер, джинсы. И взгляд у него такой… немного затравленный, что ли. Как будто лопатой Беломорканал в одиночку рыл всё это время. — Что случилось? — прямо спросила я. — С Олей? И сердце обмерло. Не дай Бог, с Олей что-нибудь… жизнь ведь какая, всегда найдёшь, где споткнуться! Как я с этим проклятым гриппом. — С Олей всё хорошо, — сказал Алексей. — Но, понимаешь, Римма… тётя Алла… — А с ней что? — Чердак, — хмуро сказал он, — потёк. И замолчал. — Совсем? — уточнила я почему-то. — Дома целые, — сказал Алексей. — Я там был. Никаких следов пожара. Но что-то с тётей случилось определённо, какая-то травма, спровоцировавшая весь этот бред. Приглашал к ней специалиста, и … |