Онлайн книга «Тайны темной осени»
|
Тонкий свисток. Пришла СМС. От Оли. Надо же, вспомни дурака, он и появится… «Римус, п» Я замерла. Как всегда со мной, прыгать надо, а я замерла и смотрела на эту недописанную строчку — что значит «п»? Что она значит, проклятая эта «п»?! Перезвони? Перед глазами тут же высветилась проклятая двухголовая кукла, её мерзкие гномьи личики, оба-два, и как она спорхнула с иллюзорного стула и провалилась под иллюзорный пол, сама не будучи иллюзией. Одна голова, та, которую проткнуло осколком стекла из лопнувшей лампочки, — это тётя Алла. Она, как мне рассказали, упала на парковочный столбик, их там ряды, огораживают дорогу от тротуара. Лицом упала. С двадцать третьего этажа… А вторая голова, вторая… Я отмерла, схватила смарт и ткнула в вызов, пальцы дрожали. С первого раза не получилось, со второго… попала в иконку зелёной трубки дозвона после десятой попытки. Гудок, мелодия из «Адвоката дьявола»…тишина. «Оля, ответь», — взмолилась я, покрываясь ледяным потом от ужаса. — «Оля, ответь! Ответь! Оля!!» Бездушный голос робота сотового оператора сообщил: «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети» Это ещё не самое страшное. Это — в Хосте горы, сеть ловится не везде. Подождём полчаса… Чтобы отвлечься и не сойти с ума за эти полчаса, я пыталась поработать, ничего не получалось. Тогда взяла карандаш и лист А4 из стопки, начала рисовать… Рисовала я всегда хорошо, учителя хвалили, прочили художественную школу, будущие лавры классика, ставшего классиком при жизни. Но я уже тогда чувствовала своё «я-есть», и оно отчётливо говорило мне, что на выставках под прицелом фотокамер журналистов и пишущих предметов искусствоведов будет кто-нибудь другой, не я. И так оно и случилось в жизни. Я надолго забыла о рисовании. Училась, потом начала работать. И вот, забытое, казалось, навсегда, умение вернулось ко мне. В прошлый раз я рисовала того парня, уже в четвёртый раз награждавшего меня жутью, светящей из его ярких, как фонарики, голубых глаз. В этот раз рисовала Ольгу. Я поняла, что это Ольга, по завиткам волос, выбивающихся из-под повязки. По родинке на шее, у самого плеча. По смешным тапочкам-тиграм, которые я подарила ей год на день рождения вместе с тигровым же кигуруми. Кигуруми сестра благополучно закинула в шкаф, а вот тапочки носила, прикипела к ним, всегда брала с собой в дальние поездки, предполагающие ночёвки вне дома. Я смотрела на рисунок, моей же рукой вырванный из белизны листа, и в душе рос немой крик. Оля лежала на носилках, и то, что эти носилки несли в скорую, а не в катафалк-труповозку, вселяло какую-т о надежду, но — слабу. «Оля, ответь!» Длинный гудок, «Адвокат дьявола», «абонент временно недоступен…» Я поняла, что мне надо в Хосту. Вот прямо сейчас, сегодня, в ближайшие тридцать минут — в аэропорт, в Сочи, оттуда на такси к маме. С Олей что-то случилось, с Олей случилось… «Я птицу счастья свою отпускаю на юг, теперь сама я пою, сама летаю…» — от песенки, поставленной на вызов от сестры я подскочила на месте. — Римус, — раздался в ухе её голос, — не сходи с ума. Сто вызовов за полчаса, ты чего? — А… эм… — Что такое? — С тобой всё в порядке, Оля? — Конечно! — Не врёшь? — Дану. — Ты в больнице! — обвинила её я. — В больнице, с переломами, а мне — врёшь! — Римус, рехнулась?! Лови картинку! |