Книга Тайны темной осени, страница 69 – Наталья Чернышева

— Эй, у вас всё в порядке?

Тишина. Полустон-полувскрик, тут же задушенный… ладонью? Влажный шуршащий звук, будто кто-то что-то протащил по полу и бросил.

— Эй! — я не выдержала и толкнула дверь.

Меня ударило открывшейся картиной словно кулаком в лицо. Всё — в крови, стены щедро забрызганы кровью, кровь повсюду, на постели, на столике, на полу, даже на потолке — брызги. На широкой спальной полке — голова с вырванными глазами — человека, и голова, сплющенная чем-то тяжёлым с боком — собаки, маленького той-терьера, вспоротый человеческий корпус — отдельно, в рану воткнуты собачьи лапки, оторванная кисть — на столе, раздробленные ноги на полу…

Я шатнулась назад, слыша чей-то непрекращающийся визг, на одной ноте, и вдруг поняла, что это визжу я сама, но замолчать удалось не скоро, а когда удалось — то меня стошнило, прямо на лужу крови под ногами, успевшую натечь в коридор. Стошнило и повело в сторону,вниз, на красную ковровую дорожку и там я, наверное, отключилась на какое-то время, пришла в себя почти сразу, но — на полу, совсем рядом с… с… с кровавым пятном… Поползла назад, ничего уже не соображая от ужаса, на что-то наткнулась, замерла. Меня трясло, губы прыгали, сознание снова собралось в подкоп, пересидеть самое страшное.

— Твою мать, — сказал надо мной усталый раздражённый голос проводницы. — Трупяк с расчленёнкой. В моём вагоне.

Ну, она железная! А я похвастаться такой выдержкой не сумела. Я не сумела даже встать, — меня поднял невесть откуда возникший Похоронов. Взял на руки, отнёс в наше купе и уложил на полку. Я открыла один глаз и посмотрела на него. Лучше бы не смотрела!

Он был страшен! На сумрачном, тёмном каком-то лице, ярко горели глаза. Они, положим, и так у него были не тусклые, но сейчас их словно подожгло изнутри яростным гневом.

— Сказал же, купе — не покидать! — зашипел он злобно!

— Мне… надо было, — пролепетала я, пытаясь объясниться.

— Надо ей было! — бушевал он. — Видела? Видела, тебя спрашиваю?!

— Ч-что… что это б-было?

— Кукла, — безжалостно отрезал он. — Она привязана к тебе, идиотка. Осознай и не делай больше глупостей.

Кукла. Ко мне. Сумасшедшая кукла-убийца. Всё это настолько выходило за грань моего разума, что я не могла его воспринять. Но кровь в соседнем купе — была. Разбросанные среди перевёрнутых вещей останки — были. Там ехала какая-то девушка. С собачкой. Не пощадили даже собаку…

Я перевернулась на бок, спиной к проклятому Похоронову, натянула на голову одеяло и заплакала. Потом, сквозь слёзы, ко мне на мягких лапах подошёл Бегемот. Сейчас, с закрытыми глазами, я очень чётко воспринимала его, и понимала совершенно точно, что это именно кот, а не таинственная кукла-убийца. Он прошёлся вдоль меня, сунул мокрый холодный носяру мне в ухо и бухнул привычным басом «мруфф, м-р-р-руфффф»… Я хотела сказать ему: «Ты же мёртвый. Ты умер, я видела сама!» И не сказала. Он не был врагом, хоть и был мёртвым, а остальное не имело значения.

Было жаль кота, ещё жальче стало себя, я начала всхлипывать, кусая подушку, окончилось всё ожидаемо: потоком соплей и слёз.

А потом сон наполз на меня как туман и погрёб под собою.

Я проснулась резко, рывком. Проснулась отдохнувшей и свежей. Но едва вспомнила пережитое,как в виске тут же поселилась противная ноющая боль. Не мигрень, слава богу. Но тоже хорошего немного.