Книга Вино и вина, страница 102 – Марина Йелс

Будучи чувствительным по своей натуре, Ален рано увлёкся религией, и чем старше становился, тем труднее ему было мириться с тем, что они с Беном творили. Ален был уверен, что Бог существует, и дар Бена был тому подтверждением. Он не был ангелом – сам он тоже совершил немало такого, о чём жалел. Он воровал, помогал Бену в его интригах, направленных против людей, которые не сделали ему лично ничего плохого. Например, как с тем домом, который Бен просто отнял у предыдущих владельцев. Или когда Бен решил завладеть винодельней и заставил Поля остаться, манипулируя им. Он не остановил Кэла, когда тот связался с наркотиками и криминалом, и таскался за ним повсюду лишь потому, что боялся за него. Но как бы он ни пытался вразумить своих друзей, никто его не слушал. Бен и Кэл просто отгородились от него, всё меньше посвящая в свои дела. Он стал лишним колесом,но не мог бросить их. Он не хотел, чтобы София или кто-либо ещё оказались в такой же ловушке, в какой оказался он сам.

Он пытался сосредоточиться на работе, ведь труд, как известно, лучшее лекарство от душевных мук. Алену всегда нравилось работать руками. Он был хозяйственным и умелым, мог и трактор починить, и стену оштукатурить – эти навыки он приобрёл, подрабатывая на стройках в годы их с друзьями голодной юности. Сейчас он серьёзно задумывался о том, чтобы стать профессиональным бондарем.

Он аккуратно выстругивал клёпки будущей бочки, наслаждаясь запахом древесины, и ему удавалось не думать ни о Софии, ни о Дювале ровно до того момента, пока Бен не нашёл его в гараже. Бен приближался медленно, шёл ровной и спокойной походкой, а его лицо напоминало маску. Ален сглотнул ком, поняв, что тот пришёл не просто так.

– Надо поговорить, – сказал Бен без приветствия. Он кивнул в сторону выхода, дав сигнал Алену следовать за ним.

Ален отложил инструмент и, вытерев руки тряпкой, пошёл следом. Они шли молча, пока они не оказались снаружи, затем Бен повёл его дальше, в сторону виноградных полей. Ален посмотрел наверх: небо затянуло свинцом, и в тот момент он ощутил, что над ним и правда сгустились тучи.

Они остановились у начала виноградных рядов. Первым заговорил Бен:

– Ты ничего не хочешь мне рассказать?

– Не особо. А в чём проблема?

Бен резко развернулся лицом к нему и вперился в него взглядом, от которого Ален содрогнулся. От показного спокойствия Бена не осталось и следа.

– Проблема в тебе, Ален. И в Софии. О чём вы с ней говорили в коридоре перед её отъездом? Я видел запись с камер, так что не стоит врать.

Ален замер. Страх сковал его. Он почувствовал себя загнанной в угол крысой.

– С каких это пор ты следишь за мной, а? – выпалил Ален, злобно сверкая глазами. – Я знал, что вы с Кэлом мне давно не доверяете, но, чтобы следить за каждым моим шагом – это уже ни в какие рамки не лезет! Может, у нас дома тоже камеры понатыканы, а я просто об этом не знаю? – он накинулся на Бена с обвинениями.

– Успокойся! – оборвал его Бен. —Я не за тобой следил. Я следил за Софией. В тот вечер она вела себя странно, и я хотел понять, в чём причина. Но выяснилось, что здесь замешан ты. Так что ты ей сказал?

Ален напрягся. Он боялся, что своими неосторожными действиями только подставилСофию. Но Бен не знал, о чём они говорили, значит, у него было небольшое преимущество.