Книга Вино и вина, страница 40 – Марина Йелс

Квартира действительно была великолепной – один только вид из окна завораживал. София на время забыла обо всех проблемах, тем более что после возвращения от родителей череда неприятностей пошла на спад – всего лишь рассыпала кофе и разбила тарелку. Когда Даниэль спросил, счастлива ли она, София без колебаний ответила "да".

А через месяц она снова сказала "да", уже их общему будущему, когда Даниэль, опустившись на одно колено и достав кольцо, сделал ей предложение.

Они решили отпраздновать вечером. Даниэль поехал раньше, чтобы забрать вещи из химчистки, и они договорились встретиться у ресторана.

Перед самым выходом из дома у Софиизазвонил телефон, на экране высветилось «Мама».

– Алло, мам, я как раз собираюсь уходить, что-то срочное?

– София…

Её голос, больше похожий на всхлип, насторожил Софию:

– Мама? Что такое?

– Папа… Сердечный приступ. Мы в больнице, меня к нему не пускают.

Она не стала звонить Даниэлю, просто отправила короткое сообщение: «Отцу стало плохо, еду в больницу, не жди меня». Она бросила телефон в сумку и больше в тот день его не доставала.

Выпрыгнув из такси ещё до того, как машина окончательно остановилась, она влетела в холл больницы, быстро спросила дорогу до реанимационного отделения и бросилась туда, бегом преодолевая коридоры.

София нашла мать сидящей на стуле в коридоре. Сгорбленная фигура сжимала в руках бумажный стаканчик с кофе из автомата, взгляд был устремлён в одну точку на полу, и она даже не заметила дочь.

– Мама…

София опустилась на колени перед ней.

Мать вздрогнула, а затем, поставив стакан на соседний стул, обняла дочь.

– Врач сказал, что нам нужно готовиться к худшему, – прошептала она.

– Папа сильный, мама, всё будет хорошо, – София с трудом выдавила слова.

Они просидели так ещё около часа, прежде чем София встала, накрыла задремавшую мать своим пальто и пошла искать уборную.

Она стерла следы размазанной туши и расчесала пальцами растрепанные волосы. София делала глубокие вдохи и выдохи, чтобы снова не расплакаться. Маме и так тяжело, она должна быть сильной.

Выйдя из уборной, София хотела было вернуться к матери, но её внимание привлёк указатель к молельной комнате.

Пустая комната была окутана мягким приглушённым светом потолочной подсветки и угловых светильников. София неуверенно вошла внутрь и села на скамью. Она была не из тех, кто ходит в церковь. Может, обладая таким даром, она подсознательно боялась предстать перед Ним.

Она просидела в полной тишине около пяти минут. Перед глазами пронеслись события последних дней и воспоминания, начиная со дня знакомства с Даниэлем. Как она не поняла этого раньше? Урок усвоен.

Она заплакала и заговорила вслух:

– Я никогда не просила тебя ни о чём. Всегда получала всё, что хотела, и не думала о том, что существуют правила. Теперь я поняла, – она всхлипнула и с трудом продолжила, – умоляю тебя, не забирай папу. Клянусь, что больше никогда не нарушу правил. Даже если ты заберёшь дар – пусть так. Только оставьпапу, прошу.

Вытерев заплаканные глаза рукавом, София поднялась и бросив последний взгляд на безучастное к её бедам распятие, вышла из молельни.

Они с мамой провели ночь в коридоре на стульях.

София не помнила, когда провалилась в сон, но открыв глаза, поняла, что настало утро. Мама дремала рядом, закутанная в плед, заботливо принесённый одной из медсестёр. София собиралась пойти в уборную и потом взять кофе из автомата, но услышала приближающиеся шаги и, подняв глаза, увидела доктора.