Книга Попаданка. Комедия с бытовым огоньком, страница 124 – Елена Саринова

— Господа! — а что сочинять? — Господа, у меня к вам просьба. Пожалуйста, оставьте нас здесь для делового разговора с супругом…

Через полчаса в моем ридикюле, в толстой черной папке под лаконичным названием «Развод» нужные бумаги были щедро украшены подписями с подтверждающей фамильной печатью, полным безоговорочным согласием на развод, а также моральную и денежную компенсацию…

* * *

К вечеру, когда закат лишь заглянул еще первыми всполохами в окна Москвы, в «Золотом петухе» уже вовсю кипело безудержное дружеское веселье. Я не планировала вернуться туда. Еще в переулке сердечно распрощалась со всей «свидетельской группой», и в качестве последней услуги отправила с поручением сыскаря.

Невдалеке, с другой стороны куцего серого дома и правда ютился, прижавшись к стенам, крохотный сквер. Голые липы меж тусклыми еще фонарями бросали точно такие же тени на единственную в этом сквере дорожку. Вдоль нее стояли, расставив ножки, присыпанные свежим снегом, скамьи.

Я сначала пробежалась взглядом по окнам… какое-то из них, окно чужой спальни, должно сейчас… а, возможно, и не гореть. Вусмерть перепуганный герой-любовник очень торопился сбежать из «оскверненного разоблаченьем гнезда». Да и мне самой бы поспешить.

Конечно, это паническая волна — мой нотариус пакет документов составил так, что многие страхуют друг друга. Да и есть ли в недоверии толк? При огласке показаний свидетелей развод из уклончивого «по согласию» может махом преобразоваться в «измену». В этом случае изменщику на повторное венчание табу… А мне сразу, как возвращусь домой, к Отцу Василию и Родиону Петровичу на консультации. Ведь официально разводит обвенчанных супругов лишь церковь. В нашем случае конкретный столичный Спасский собор.

Легкие юношеские шаги я, сидя на краю обметённой варежкой скамьи, услышала еще издалека. Нифонтий ответно взбодрился. Ему всё это «московское приключение» точно, как реальному коту валерьяновый кайф… Интересно, как он к травке сам…

— Гадос-сть редкос-стная. Проводил как-то эксперимент от скуки.

— Над собой? — с ухмылкой склонилась я к сидящему на скамейке Нифонтию. Тот живо дернул ушами:

— Нет, естественно, — и удивленно взглянул. — Над Пузочёсом. Отдача не такая, как через тебя. Но, от скуки.

— Бедненький.

— Не юродствуй, умоляю.

И вот в этот момент, именно тогда, к скамье и подошел юный, модно одетый Винсент Юргисович Ганштольд, получивший таки, мое посланье через честного сыщика Мухина.

— Доброго вечера, Варвара Трифоновна.

Вид важным хладнокровием фонит. Но, глаза выдают. Глаза предвкушают приключение… Еще один «оторванец».

— А бабушка знает, где вы только что были? — вот и ляпнула. Ну чистая воспитательница всаду! И не мое это дело!

Винсент Юргисович предсказуемо нахмурился и подобрался, зависнув над моею скамьей:

— А-а, вы откуда знаете?

— И, действительно, — примиряюще махнув, стянула я варежку. — Давайте еще раз знакомиться, — и резко встала. Юноша оказался со мной почти одинаковой высоты. Порода! А ведь ему еще годы расти и расти. Да не о том я! И, протянув руку, улыбнулась. — Варвара Трифоновна Батурина. Без пяти минут Верховцева по отцу. Близкая… соседка вашего дяди, графа Турова, любящая наставница вашей младшей сестры, Ганны, и… начинающая сельская ведьма. А это мой друг и фамильяр. Нифонтий?