Книга Попаданка. Комедия с бытовым огоньком, страница 127 – Елена Саринова

И в этот миг громогласно с указанных высот раздалось:

— Варвара Трифоновна!

— Ой! — вмиг подпрыгнула я. — Пора! Если будут вопросы по причине моего приезда, передайте: «Всё ему расскажет племянник».

— Варвара! Вернись!

— Ох, выселят вас отсюда, — уже несясь вниз по ступеням, прокричала почти испуганно я. — Никаких манер!

И услышала вслед, со смехом благоговейно:

— Его высокоблагородие — настоящий военный…

Солнце сегодня нещадно слепило глаза, заливая поля, спящие под нетающим снегом. Вся природа вокруг будто смирилась с наступившими месяцами холодов. И уже хотелось санок, горок, как в далекой Москве, праздников… и таких вот полей. Однако в данный момент нам с Мироном прекрасно ехалось по расчищенной дороге в тёплом мобиле. Я его купила!

И возвращалась из храма, в котором Отец Василий, улыбаясь, торжественно, наконец, передал мне почтовый пухлый конверт.

После столицы с ним и Родионом Петровичем мы виделись трижды. И дело моё эти двое посчитали трудным и важным. Нотариус трудным, а Батюшка — важным:

— Дело в том, Варвара Трифоновна, что митрополит Димитрий, который будет решать вопрос вашего развода, мой единственный духовник.

— Ну и? — тогда не очень понимающе вставила я.

Но! Что значит «мой духовник»? Священник, принимающий твои исповеди и знающий все твои пикантные тайны. Как сам Отец Василий через моих близких, например, про меня… Ядреный же дым!

— Ваша благотворительность, — усмехнулся, следя за моим «просветлением», священник. — Вы хоть и делаете ее добродетельно скрытно, но…

— Отец Димитрий всё знает. А плохо это или хорошо?

— Скажу одно, он в своих молитвах всегда упоминает и вас…

Это было четыре дня лишь назад. А потом мой нотариус вызвался ехать с документами и письмом от Батюшки в московскую епархию лично.

И вот сегодня!..

— А чёй это там? — выворачивая руль, насторожился нежданно Мирон.

Я уткнулась в почти замороженное окно плавно подъезжающего в это время к нашему дому мобиля.

Возле самого крыльца, близостью своей смущая коней, стояли два распахнутых экипажа. Первый совершенно знакомый с гербом Туровых на бортах, другойстаренький и уже довольно линялый. Я взбежала по ступеням, распахнув двери в дом. И едва не запнулась о брошенные посредине сундуки. Ганнины, расписные, уже наверх уносили. А возле пары этих тяжко мялись двое дворовых парней. Самый смелый, махнув рукой с зажатой лохматой ушанкой, окликнул:

— Барыня, скажите, чего нам тут с этими надоть предпринять? — и ткнул шапкой в ближайший незнакомый сундук. — Уносить, али обратно нести?

— Сейчас разберусь, — выдохнула, прищурено оглядываясь по сторонам. — Мавра Зотовна⁈.. Евлампия⁈.. Таня, в конце концов⁈

Первая и третья из призываемых нашлись на втором этаже, как ни странно, в моих собственных одиноких покоях.

— Слава Богу, — увидев вошедшую меня, всплеснула руками подруга. — Варенька, тут такой дурдом.

А ведь мое слово. Сколько таких еще эта чистокровная аристократка от меня нацепляла! Неважно. И это потом.

— Говори! Говорите обе! Нифонтий?

— О, в вопросах дурдома я авторитетный специалист, — проявился в ближайшем кресле мой кот. — Но, сначала хочу сказать, что твой домик готов.

— Какой домик?

— Варвара, твой теплый уютненький домик.

— Погоди! — вконец опешила я. — Что здесь происходит?

— Мы тут шепчемся с Маврой Зотовной и тебя с нетерпением ждем. Ганночка с Хвостиком побежали на двор, — на самом деле выдала таинственным шепотом Таня.