Книга Ваш выход, рыцарь Вешковская!, страница 53 – Елена Саринова

— Целомудренная дева. А то, гляди: у нас тут, через дом налево…

— Рот свой смердячий, — походя, окрысилась я.

— Пашута?!.. Сподвижница моя весьма строга… моралью, — огласился мой «наниматель».

— У нас тут свои строгости, — вдогонку оповестили и нас. — Так что, глядите мне оба! А ты чего встал? Кому сказали, портами вдаль шуршать?!

И ворота за нашими спинами так же гостеприимно захлопнулись на засов…

Сразу за ними мы оказались в вечерней серости длинной узкой улицы, начиналась которая от домика стражи, приткнутого к частоколу, и двухэтажного постоялого двора. Один напротив другого. Оба — под соломенными крышами и из пожухлых толстых бревен. Как и остальные дома вдоль дороги, по которой носились сейчаснаперегонки с детьми длинноногие поджарые куры. Что же касается другого разнообразия, то окна кое-где украшали бдительные головы женского пола и разнокалиберные цветочные горшки. А дым из труб вперемешку с запахом кислого хлеба придавал этой картине полную смысловую законченность: жизнь за высокой стеной — существует. Вдохнув оной, мыс Ванном свернули к местному постоялому двору. Через заваленный «списанными» телегами периметр с парой скучающих лошадей у коновязи и одной свиньей у крыльца (правда, неоседланной), попали в сени, а потом и в само «благоуханное нутро».. И самой веселой мыслью, пришедшей мне в голову, тут же стала: «Кусают ли Святых блохи?». Потому как солома на земляном полу как раз на нее и навела.

— А меня вот, более остального, другое волнует, — скосился на меня с легкой улыбкой Ванн. — Чем за еду расплачиваться будем?

Ну, так, самое время «пропеть еще одну оду» моим многокарманным штанам. Потому как в первый раз я ее «пропела» несколькими часами раньше, на берегу усыпанного желтой листвой озерца, по другую сторону от коряги, за которой совершал разоблачение от собственных штанов и сапог, Ванн:

— Ой, а у вас там, кажется, что-то сбрякало, — стоя в пол оборота, отметила тогда я. Мужчина немедля исчез целиком и распрямился уже с зажатым в руке распятьем на цепи. — Ага. Значит, все-таки, крест при себе носите. А как же собственный постулат?

— Это — для дела, — буркнул он и перекинул мне через корни свои, воняющие болотом, штаны. Потом, правда, и рубаху стянул, повязав ее на узких бедрах, и в этом виде уже предстал… Да… — Для дела. Ибо может возникнуть надобность в совершении обряда.

— Какого, например? — обернулась я уже от воды.

Мужчина прищурился туда же:

— Разного. Разные могут быть… обряды.

— Ну-ну. У меня вот тоже кое-что «обрядное» имеется — правее на сорванном лопухе возьмите. Кусок мыла.

— А вот это, Агата, выше всяких од. К нему б еще…

— Складной ножик рядом лежит. Умеете ножом бриться?

— Воистину! И не говорите мне, Агата, что у вас и зерцало есть.

— Вот, чего нет, того нет, — смеясь, скривилась я. Да и парфюма. Хотя вы итак благоухаете.

— А что у вас есть? — прозвучало даже с интересом.

— Ну-у, не так много, как положено «нормальной женщине». Духами не пользуюсь. Разве что, смесями из эфиров. Ито, редко — инородный запах клиентов отпугивает. Зато есть узкий кожаный шнурок. Такой, что не стыдно и руки вражине связать, и себе хвост на затылке. Семь колокольчиков и прочная нить для ночной охраны по периметру, фляжка с чистейшим береднянским самогоном, мелочь оттуда же и несколько ладменских монет, даже, по-моему, сребеней, — вспоминая, нахмурила лоб. — Точно, четыре. У тетки резерв пополняла. Пара травок на разные случаи. Вам лучше не знать, какие. Игла с мотком ниток. Магией дыры штопать — себя не уважать. И самое главное — спички в непромокаемом мешке. А-а, ну как?