Онлайн книга «Нарисую себе сына»
|
— Угу. То, именно это меня и будет ждать. — Зоя, я все слышу, — улыбнулся, не открывая глаз. — Я не сп… п-пых… «Слышит». Видно, с первыми лучами рассвета он, как Коррадо из сказки, вновь превратился в «опекуна»[28]. А я, значит, снова… И уперлась носом в оборванный свисающий балдахин. Ба-бах: «Зоя, смотри мне в глаза, прошу. Смотри мне в глаза»… Пейзаж на противоположной стене висит совсем криво. Ба-бах: мой громкий стон, оборванный поцелуем… На ковре у камина — мое несчастное старое платье. «Вот я от него тебя и… избавил». А под ножкой стола — закатившееся туда яблоко… О-о… И это всё я?.. Это всё мы?.. Не-ет. Меня не так воспитывали… И с полыхающими от стыда щеками, сползла с кровати… Срочные дела. Мозги бы в кучу собрать. Остудить, хотя бы… — Проветрить, — и, мельком глянув на серую хмарь за окном, подхватила с пола мужскую рубашку… Тихо-тихо выскользнула в коридор и на цыпочках до самых палубных дверей. Створки их сейчас плотно сомкнуты, как два бдящих сторожа. Но стоило качнуть лишь одну и сделать маленький первый шаг, как серая гуща тут же обволокла, поглотила в своей зыбкой нереальности… И какоетут «проветрить»? Вот «промокнуть», а потом «продрогнуть». И какой хоб понес босиком? Хотя, где сейчас эти туфли искать? Пока «вспышек» не было. — Уф-ф… Мама моя, — оторвала ладошки от влажных перил, и пришлепнула к горящим щекам. Что это такое со мною было?.. Полное помешательство, если сравнить с предыдущими «опытами». И самое удивительное — мне это очень по вкусу. И мужчина целиком — мой. И должно ли быть от данного факта «стыдно»?.. Так ведь стыдно же. Нет, другое дело — женатым вот так. Да только мне и сейчас себя женой Виторио изобразить сложно. Я даже с Зачей хоть как-то себя в этой роли представляла. А здесь… А он сам?.. Мама моя… И хоть лоб к перилам приткни, не вспомнить ни брачных оглашений, ни признаний в «большом и светлом». Одни сплошные «ба-бах» всю ночь… И кто я ему теперь, после подобного?.. Любовница. Ну да. Раз обратно будет ждать. Подругу бы назад не впустил… «Подопечная любовница». Ну, ты, Зоя, и дура. Влюбленная дура. Зато познала, что такое «любовь». Целиком и до грани… Нет, да разве так можно? Вот сейчас его разбужу и… Или вовсе туда — ни ногой?.. Мама моя. И кто бы умный мне подсказал?.. Тихий звук щелчка, пробившийся сквозь туман, заставил меня развернуться, но, что тут увидишь? Разве, до пальцев вскинутой руки. И я ее даже вскинула… Неужто, он, все же, проснулся? Сердце замерло и вновь громко забилось… А теперь ищет ме… Протяжный скрип, совсем уже близко. И летящий из марева огромный металлический крюк на тросе. Удар! И «взрыв» в запрокинутой голове. — О-о-ох, — так больно… За… что?………… Рыбы… Рыбы в воде не пахнут… Вода пахнет рыбами… У меня во рту и в носу — ее соленое жгучее послевкусие. А рядом с носом — нестерпимая рыбья вонь… И, если глаза открыть, то можно распознать ее источник. Но, стоит мне это сделать — голова тут же окончательно лопнет. Потому что придется нарушить шаткий баланс покоя- сощуриться от яркого солнца, которое, уже сквозь веки, невыносимо. Так что, лучше помирать так. И не трогайте меня… — … да ты осторожней. За подбородок. И волосы ей в сторонку от уха, — незнакомым мужским басом. — Вот сам бы и управлялся, — огрызнулись басу в ответ. — На этой чертовой серьге застежка мудреная. Не под мои пальцы. |