Онлайн книга «Евсения»
|
— И в чем же он на этот раз оплошал? — А, не будет руки распускать, да и вообще, не будет в другой раз пить на пару с внучкой волхва. К тому ж, то, что она сама так радушно подсунула… Ох, голова закружилась, — хватая ртом воздух, остановились мы с подругой. — Да что обо мне? Где Русан? — Русан? — поправила Любоня сползший с макушки венок. — В сторонке стоит. Где ему еще быть? Охраняет, — прозвучало с явной досадой, а я тут же зашарила глазами по краям широкой поляны: — Где?.. А-а… — уткнулась, наконец, взглядом в девичью стайку, явно кого-то обступившую. — И не боязно тебе его бросать на растерзание местным купальницам? Они нынче, у-ух, какие, решительные. — Где?! — махом вытянула шею Любоня. — Да он совсем в другой стороне, у берез… И один. — Один?.. А кого тогда они… А-а! Раз, не Русана… давай танцевать? — ухватила я за руку Любоню и потащила в самую гущу людей. — Чего ты мне кричишь? Я тебя не слышу. — Я говорю, там какой-то пришлый. Давно стоит. Всем лыбится, но, с места не сходит. Вот наши его сами и окружили. В горелки звали играть, в рощу. Да он отказался. — Что?!.. — застыла я в плясовом развороте, пропустив удар дриадского сердца. — Там… чужак? — Ну-у, это… — скосилась, вдруг, Любоня куда-то, за мое плечо. — Ага, чужак. — Здравствуй, Евсения. Надеюсь, ты по мне соскучилась. Потому что я по тебе… скучал, — прозвучало над этим же самым моим плечом… _______________________________________ 1 — Старинное зелье, применяемое девицами с целью увеличения груди. Так как иметь оную меньше современного четвертого размера считалось личным позором. В его состав входили: три ложки женского молока, ложка меду, ложка растительного масла и кружка отвара мяты перечной. 2 — Народное средство, повышающее «желание». ГЛАВА 9 Давненько у меня неприятностей не было. И можно ли вообще по ним соскучиться? Наверное… да. Потому как, не смотря на все свои страхи и важные жизненные принципы… — Здравствуй… Стахос, — выдохнула, глядя в его бездонные, но такие манящие кострами глаза. — Евсения… — а вот он, кажется, удивился. Совсем на чуть-чуть. А потом, живо сгреб мое лицо в свои большие ладони и потянулся к нему, не отрываясь от моих глаз. — А я боялся, что… — Ты… да как ты вообще смеешь… руки свои распускать? — махом все рухнуло на свои, прежние места: и я, и летящая куда-то, мгновением раньше поляна и мужчина, совсем близко, напротив. Недопустимо близко. — Ты… чужак, являешься ко мне, когда тебе вздумается, и творишь, что захочешь, — отдернула я его замершие руки. — Пошел… — Куда? — сощурились на меня черные глаза. — Лес сейчас — не твой. Значит, я могу здесь находиться, столько, сколько посчитаю нужным. — Ну, тогда считай, хоть до зари. Хоть обсчитайся. Да только, без меня. Пошли отсюда, Любоня… Любоня! — По-шли, — отмерла, наконец, распахнувшая рот, подруга, и послушно двинула за мной прочь, сквозь толпу. — Евся… А это кто? — Это?.. — тормознула я, лишь по другую сторону танцующих у костра весчан, и нашла наглеца глазами. Он стоял сейчас все там же, скрестив на груди, облаченные в синюю рубаху руки и, все так же с прищуром наблюдал за моей суетнёй. — Это… Помнишь, ты меня оплакивала, как утопшую? — Ну, да-а, — старательно нахмурила лобик Любоня. — А-а-а! Так это вы с ним с моста того в речку грохнулись? |