Книга Евсения, страница 40 – Елена Саринова

— Какие праздники? — почесал за ухом мужчина. — Про все — не знаю. Но, самый из них любимый — Солнцепутье. Он начинается с двадцать второго декабря и длится до самого конца месяца.

— Хороший праздник, — задумавшись на долечку, констатировала я. — И что все это время делают? Через сугробы прыгают?

— Не-ет, — вновь засмеялся Русан, а я в этот момент подумала, что, наверное, именно таким его моя подружка и полюбила — сдержанным на эмоции, но, искренним в их проявлениях. — Горки заливают. В гости друг к другу ходят. На площадях гулянья с катаниями устраивают. А маги шутихи в ночное небо пускают.

— Шутихи? А что это такое?

— Это такие… заряды, которые выпускают при фейерверке… Что такое фейерверк?

— Ага…

Русан оказался еще и хорошим рассказчиком. Помогая себе сдержанной жестикуляцией, он толково объяснил мне, сначала, что такое «фейерверк», а потом мы прошлись по другим интересным новшествам из мира за нашими «пограничными» речками… И сами не заметили, как безмолвно застыла пред нами моя дорогая подруга:

— Ой, Любоня, — скосилась я на то, как вмиг подскочил с лавки Русан. — А мы тут… А ты знаешь, что такое Солнцепутье?

— Ведать не ведаю, — отрезала та, игнорируя торчащего рядом грида. — Евсь, там твоего чужака наши весевые парни скоро бить надумают. Ты бы пошла, что ли, увела его.

— Куда? — открыла я удивленно рот. — У меня зелье закончилось. Я на Леха все извела.

— Уж больно ты… — вдруг, замолчала девушка, уставившись в то самое место, где только что сидел Русан. — А в прочем, делай, как знаешь… Русан, ты, часом, не утомился?

— Нет. Можешь веселиться, сколько захочешь, — качнул головой грид, и отвернулся в сторону.

— Любоня, — все ж, решила я встрять, глядя на это дело. — Может, я пойду, а вы тут… останетесь. Мне уже домой пора.

— Нет. Сидите. А я к костру вернусь.

— Ну, знаешь, — вот теперь уже и я подскочила с лавки. — Сколько можно ходить вокруг, да около?Не пора ли откровенно поговорить? Потому что, вы… — запнулась я на этом слове, узрев приближающийся к нам мужской силуэт.

— Ну и что «вы»? — с недоброй заинтересованностью пропела Любоня.

— Да вы сами… должны…

— Евсения.

— Что?!

— Пошли.

— Куда? — ошалела я от такого предложения.

Стахос же, удостоив Русана лишь изучающим взглядом (впрочем, взаимным), решил пояснить:

— Сначала через костер прыгать. Мне уже… обрисовали, как это делается. А потом будем твой венок в речку запускать. Так ведь у вас все происходит? В такой последовательности?

— Ну да, — от неожиданности выдала я.

— Тогда, пошли, — протянул мне руку Стахос.

— Да никуда я с тобой не пойду. И ничего я с тобой запускать не буду ни в какой… последовательности, — таращась на эту руку, отчеканила я.

— Это почему же? — совершенно искренне изумился мужчина. — Раз все так делают, значит и нам надо. Или ты…

— Да что ты себе позволяешь? — подошла я к нему вплотную, вперясь гневным взглядом. — Это не твое дело, как я себя веду: как все, или не как все.

— Я с тобой пойду.

— Что? — развернулись мы одновременно к моей «внезапной» подруге.

— Я буду прыгать через костер. Тебя ведь, Стахос зовут? Так ты со мной идешь?

— А… пошли, — ухватил он подставленную Любонину ладонь…

— Да что же это здесь происходит? — ошарашено шлепнулась я обратно на лавку и обхватила руками голову. — Русан, это ведь… Не так все должно было быть.