Книга Евсения, страница 52 – Елена Саринова

— Любоня! — голосом, каким орут: «Пожар!», возвестила я о своем присутствии. Ольбег от девушки неуклюже отшатнулся, скользнув напоследок по ее груди рукой. — Я к тебе… в помощь.

— Евся! — голосом не лучше, отозвалась она мне, шустро махнув на встречу. — Я здесь жарю… Матушка велела.

— Иди отсюда.

— Чего?

— Иди отсюда. Я сама… дожарю, — выдернула я из ее руки деревянную мешалку.

— Евся, а как же…

— Иди, — процедила сквозь зубы, правда, уже Любониной взметнувшейся косе и нашла взглядом рукоблуда. — В сторонку отойдите, а то, боюсь, жиром забрызгает.

Ольбег удивленно хмыкнул и, сгрузив на пол пустую бадейку, пристроился рядом, на освободившейся лавочке:

— Евся. Вас… тебя, кажется, так зовут? — всерьез заинтересовался он, теперь моей персоной.

— Ну да. Именно так, — внимательно разглядывая куски курицы на большой сковороде, протянула я, решая в это время: «Сейчас его усыпить или, когда подальше от горячей плиты будет». Ольбег же, не мешкая, продолжил:

— А почему ты у меня в гостях никогда не была? Подруги моей невесты — мои… подруги. Ты знаешь… — замахнул он одну ногу на другую и свесил с нее свои длинные руки. — Я всегда рад гостям. И у меня есть, чем их удивить.

— Охотно верю, — вариант с немедленным «усыплением» все навязчивее долбился мне в голову. — А вы, случайно, не вдовец?

— Я? Вдовец? — удивленно приподнял мужчина бесцветныеброви. — Что ты, деточка. Я, конечно, понима-аю, про меня здесь, в вашей глуши, всякое треплют. Но, вот в чем не замешан, так во вдовстве. И если и могу… «замучить» женщину, то, только в одном месте. И я уверен, ты знаешь, в каком, — совсем уж похабно расплылся он, покачивая одним коленом.

— Это я такая догадливая или испорченная? — в ответ, сузила я на мужчину глаза.

— Ты, несомненно, полна всяческих достоинств. К тому же, в наш просвещенный век, даже ваша глушь живет в этом вопросе по-новому. Так что, еще раз тебя приглашаю: загляни на мой, пока еще, холостяцкий, огонек.

— Да что вы? Какая непосильная для меня честь, — ну, сволочь, держи. — Ой, а у меня на ладони перышко. Сейчас я его на вас сдую. Ловите… ртом… Ага. И главное, во сне вправо не кренитесь…

Любоню я нашла вскоре, все на том же длинном бревне за огородным тылом. Правда, на этот раз, без одуванного венка и в слезах:

— Ну, ты чего, подружка, — бухнувшись рядом, обхватила ее за вздрагивающие плечи. — Что, сильно худо?

— Угу, — пробубнила она в свои ладошки, а потом и сама меня обняла. — Ой, Евся, если б ты знала… Как худо то…

— Ну, а если худо, так откажись от него.

— От кого? — испуганно отстранилась Любоня, даже реветь перестала.

— От жениха, — опешила я.

— А-а… А я думала, ты про Русана… А его теперь и вовсе здесь нет, — всхлипнула, вытирая глаза.

— Я знаю. Мне Галочка сказала. И надолго он в Бадук сослан?

— Ты тоже думаешь, что Ольбег его специально туда спровадил?

— Не-ет, — удивленно протянула я. — Просто, слово вырвалось.

— Вырвалось… А я вот думаю, что специально… — протяжно вздохнула она, а потом, уж совсем неожиданно, расплылась. — Евся… А ведь тогда, в Купальную ночь… Он ведь меня нашел.

— Да ты что? — постаралась я удивиться.

— Ага… И ты знаешь, какой он… Он мне во всем признался. А потом… Ой, подружка моя дорогая, как же хорошо нам тогда было. И я так рада, что он у меня — первый, мой единственно любимый мужчина… Но, я не думала, что после той ночи… Я теперь совсем не могу его терпеть, своего жениха. Раньше, до рук Русана и губ его ласковых, думала, что смогу. А теперь точно знаю, что нет на то сил моих, — полился новый ручей из слез.