Книга Таро на троих, страница 144 – Анна Есина

— Никогда, Эви. Не бери в голову.

— Да, Радик, ты что-то не то мелешь, — живо подхватил Тёма. — У нас бессрочная сделка. Сразу после смерти пойдём на покой.

— Это вы-то? — раскатисто рассмеялся домовой. — Архидемоны разве уходят на покой? Во насмешил!

Архидемоны, значит. Скрипнула зубами от злости. Ну я и пустоголовая! Поверила в их байки о службе в отделе клиентского сервиса. Жалобы они вроде как обрабатывали... Ну конечно! Два отъявленных лжеца!

— За это тоже спасибо, Арс, — желчно поблагодарил Зар. — Одним визитом сюда перевернул всё с ног на голову. Эви...

Он попытался как-то оправдаться или сгладить рябь, возникшую на моём лице, но вовремя одумался и убрал от меня руки.

— Мы это позднее обсудим, — сказала зловеще и насторожилась.

Говорливый санитар распахнул перед нами тяжёлую дверь и первым ступил в отделение для буйных пациентов.

Холл напоминал приёмную элитного медучреждения — строгий, холодный, безупречно чистый. Гладкие стены из тёмного композитного материала поглощали звуки, создавая гнетущую тишину. Вдоль прохода выстроились массивные двери с электронными замками и смотровыми окошками из многослойного бронированного стекла. На каждой — лаконичные таблички с номерами и цветовыми метками: красный, жёлтый, зелёный.

Воздух пронизанзапахом антисептиков. Освещение ровное, холодное, исходящее от встроенных в потолок панелей.

В конце коридора, именно туда мы направились, ждала особая палата. Вместо двери — прозрачная перегородка из смарт-стекла, способного за доли секунды становиться матовым. За ней просматривались фрагменты интерьера: эргономичное кресло-антистресс, низкий столик из ударопрочного пластика, стена с интерактивной панелью. Всё выглядело современно и безопасно — ни острых углов, ни потенциально опасных предметов.

Но что-то здесь было не так. Время от времени на поверхности смарт-стекла проступали странные образы: горный хребет под багровым солнцем, город из хрусталя, лес с деревьями-исполинами. Они возникали и исчезали, словно галлюцинации.

Тёма подошёл к перегородке вплотную, вжался в стекло носом и помахал рукой:

— Мам, привет!

У меня защипало в глазах от слёз. Столько любви и нежности таилось в этих сакральных словах.

В палате находилась Лирия. Она сидела в кресле, напевая без слов. Миниатюрная брюнетка с огромными глазами лани. Тонкие пальцы рисовали в воздухе невидимые узоры, а вокруг вспыхивали мельчайшие световые блики, будто статические разряды.

Услышав голос сына, она встрепенулась, вспорхнула с кресла и танцующей походкой приблизилась к стеклу.

— Темир, мой дорогой, — сладким голосом пропела она и приложила руку к прозрачной преграде.

Тёма повторил её жест, и обе ладони застыли в воздухе.

— Светозар! И ты, наконец, пришёл! Мой возлюбленный сын!

Она просияла, наспех смахнула со щёк слёзы и с мольбой посмотрела на санитара.

— Радимир, молю вас, дайте обнять сыновей! Я клянусь, что не причиню им вреда!

— Лирия, вы ведь знаете, инструкции. Не положено.

— Всего на несколько минут!

— Рад, открой, — вступился за мать Тёма. — Она в полной ясности, сам же видишь!

Домовой покачал головой, словно коря самого себя за мягкосердечность, и подошёл к прозрачной перегородке. Зашептал что-то, отдалённо напоминающее лихую деревенскую частушку, потом коснулся ладонью смарт-стекла и резко опустил руку вниз.