Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 145 – Адриана Вайс, Мария Минц

Я смотрю на ее перекошенное от ярости лицо и чувствую лишь усталость. Этот спектакль начинает меня утомлять.

— Ах, так?! — продолжает вопить она, и в ее глазах загорается безумный, мстительный огонь. — Ты решила играть грязно?! Хорошо! У меня тоже кое-что есть на тебя, святоша ты наша!

Она поворачивается к инспекторам, и ее голос дрожит от плохо скрываемого триумфа.

— У меня есть доказательства, что вы, госпожа «ректор», вместе со своим тупым громилой Громвальдом, похитили, связали и пытали одного из преподавателей! Незаконно удерживали его против воли!

Мир на мгновение перестает существовать. Все звуки пропадают, и я слышу только оглушительный стук собственного сердца.

Финеас. Она определенно говорит про Финеаса. Того диверсанта, который разрушил кристалл.

Формулировки, которые она использовала, – громкие, возмутительные,как и всегда. «Пытали» – это, конечно, перебор. Но… в остальном… в ее словах была чудовищная, извращенная… правда.

Мы действительно удерживали его против воли. И пара синяков от Громвальда у него точно была.

Это плохо. Очень плохо.

Но потом до меня доходит кое-что еще. И от этой мысли у меня кровь стынет в жилах.

Но как?! Откуда она это знает?!

Об этом знали только я, Громвальд, Райнер, Камилла… и Эдгар, которому я все рассказала. И сам Финеас, которого потом заперли под присмотром в отдельной комнате общежития, пока мы разбирались что с ним делать. Ну а потом Эдгар сказал что со всем разберется и Финеаса увезли люди в форме, которые вписали ему порчу государственного имущества в особо крупных размерах.

Неужели, Диарелла наведывалась к нему в камеру? Или… среди нас снова завелся прендатель?

Эта мысль бьет сильнее любой пощечины. Я смотрю на торжествующее лицо Диареллы, и чувствую, как земля уходит у меня из-под ног.

— Что же ты молчишь? — на лице Диареллы появляется торжествующая, злорадная ухмылка. Она видит мой шок и принимает его за страх разоблачения. — Язык проглотила? Нечего сказать в свое оправдание?

Я молчу.

Просто молчу, потому что не знаю, что сказать.

В голове – оглушительный, белый шум.

Сказать, что она лжет? Но это будет ложью с моей стороны. И они, я уверена, найдут способ это доказать. Вытащат из-за решетки запуганного Финеаса, который под давлением расскажет все, как было.

Сказать правду? Признать, что да, мы удерживали преподавателя против воли? Это будет конец.

Конец всему…

Меня не просто снимут с должности. Меня, скорее всего, действительно отправят на каторгу, как и обещал Исадор.

Пари будет проиграно, академия – уничтожена, а все мои хрупкие надежды, все наши маленькие победы превратятся в пыль.

Вот же мерзкая, расчетливая гадина. Она поставила мне шах и мат.

Я лихорадочно пытаюсь найти выход, какой-то третий вариант, какую-то лазейку… но ее нет.

Я в ловушке.

— Что ж, госпожа ректор, — на лице Шлихта появляется торжествующая, злорадная ухмылка. Он с наслаждением смакует мой провал. — Кажется, нам больше и не нужно искать нарушения. Вы сами – одно сплошное, ходячее нарушение. Думаю, нам пора связаться с Магическим Советом. Уверен, им будет очень интересно услышать эту историю.

Он уже поворачивается к двери, чтобы, видимо, уйти, когда из дальнего угла кабинета, из тени, раздается спокойный, ледяной, до боли знакомый голос.

— Довольно, господа. Не нужно ни с кем связываться.