Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 66 – Адриана Вайс, Мария Минц

Я был даже готов оставить ее подле себя. Просто потому что я привык к ней… хотя, будет правильнее сказать, привык к ее наличию. Как к вещи, которая не вызывает каких-то сильных эмоций, но когда она пропадаетиз поля зрения, ты чувствуешь легкий дискомфорт, неуютность.

Но сейчас все кардинальным образом изменилось.

Кто эта женщина, которая носит ее лицо и ее имя?

В какой момент мышь превратилась в тигрицу? Откуда эта сталь в голосе, этот огонь в глазах, эта ядовитая колкость на языке? Откуда эта смелость – смотреть мне прямо в глаза, не отводя взгляда? Угрожать мне? Бить меня?!

Или… или она всегда была такой? Все эти три года она притворялась?

Играла роль слабой, ничтожной овечки, а сама втихую смеялась надо мной? Следила за мной, выведывала мои желания, мои стремления, чтобы потом обернуть все против меня? Чтобы отобрать их и присвоить себе?

Мысль об этом обжигает похлеще любого пламени. Мысль о том, что эта серая мышь могла годами водить меня за нос, кажется мне самым страшным оскорблением.

Но зачем? Для чего ей был нужен этот маскарад? Чтобы позлить меня?

Чтобы в один прекрасный день явить свое истинное лицо и насладиться моим изумлением?

А может, все это – игра? И сейчас она продолжает ее?

Ее страх кажется таким настоящим, но и ее дерзость – не менее подлинна. Анна дразнит меня, провоцирует, испытывает, словно ходит по лезвию ножа, наслаждаясь опасностью. Ее тело дрожит в моих руках, но в глазах – вызов. Она отталкивает меня, но я чувствую, как ее кожа горит под моими пальцами.

Меня как магнитом тянет к ней. К этой новой, непонятной, непредсказуемой Анне.

И это бесит.

Бесит до скрежета зубовного.

Потому что я не понимаю. Я, который привык читать людей как открытую книгу, который видит насквозь все их страхи, желания и слабости, — я не могу прочесть ее. Она была такой простой, такой доступной… а стала самой сложной загадкой, которую мне когда-либо задавали.

Нет. Так не пойдет.

Я не позволю ей играть со мной.

Я разгадаю ее.

Я выясню, что за тайну она скрывает. Я сломаю ее упрямство, сорву с нее все маски. И снова сделаю своей. Но на этот раз, чтобы наказать, чтобы поставить ее на место и обозначить, что со мной шутки плохи. Чтобы показать, что больше она от меня не сможет никуда деться.

И в этот момент, поглощенный бурей собственных эмоций, я не сразу замечаю, как меня окликают. Сначала это просто какой-то невнятный женский голос на периферии слуха, на который я даже не обращаю внимания.Но потом женская фигура возникает прямо передо мной, преграждая мне путь.

— Господин Дракенхейм!

Я резко останавливаюсь, с трудом сдерживая рычание, готовое сорваться с губ.

— Я не знаю вас, — цежу я, глядя на женщину сверху вниз. — И у меня нет ни малейшего желания с вами говорить. Отойдите.

Она не двигается. Наоборот, делает шаг ближе.

— Но я знаю вас, ваша светлость, — ее голос звучит настойчиво, даже нагло. — Я знаю, кто вы. И я знаю, что та самозванка, что заняла мое место… ваша бывшая жена. Я видела, как она унизила вас. Я видела, как вы были в ярости. И я… я могу вам помочь. Помочь сделать так, чтобы ее провал был быстрым и окончательным.

Эти слова заставляют меня остановиться и наконец обратить на нее внимание. Я медленно оглядываю ее с ног до головы.

Женщина. Зрелая, с пышными формами, затянутыми в дорогое, но кричаще-безвкусное платье из лилового бархата. Все эти изгибы и округлости выставлены напоказ благодаря обтягивающеей одежде. Слишком много косметики на лице, слишком много украшений. Все в ней – от уложенных в сложную прическу волос до кончиков остроносых туфель – кричит о желании казаться значительнее, чем она есть на самом деле.