Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 68 – Адриана Вайс, Мария Минц

Я закрываю глаза, и перед моим внутренним взором вместо этого податливого тела возникает совсем другой образ.

Тонкая, упрямая фигура, вжавшаяся в стену. Дерзкие, пылающие яростью глаза. Вкус ее губ – не сладкий и покорный, а терпкий, как дикая ягода, вкус меда и яда, гордости и страха.

Я чувствую фантомное жжение на щеке от ее пощечины, и голод внутри меня вспыхивает с новой, неистовой силой.

Если так посмотреть, то, что происходит сейчас — между мной и Диареллой… похожим образом закончились наши с Анной отношения. Их можно было спасти. Достаточно было лишь сделать вид, что ничего не было.

Но, нет. Все покатилось под откос из-за ее нелепых принципов.

Анна не просто застала меня с другой женщиной.А с той, с кем ей категорически не следовало меня видеть. После чего, все рухнуло. И я сейчас не про нашу семейную жизнь, которая была и без того неприметной. Я про ее карьеру, ее планы. Все пошло прахом.

Она не устроила скандал. Не плакала. Я помню ее лицо в тот момент – бледное, застывшее, как маска. И тихий, ледяной голос: «Я не могу. Я не буду с этим жить»

После чего, она ушла. Просто ушла, отказавшись от всего – от моего имени, положения в обществе и от… меня.

Похоже, что именно в этот момент серая мышь и стала превращаться в тигрицу. По крайней мере, после этого она вдруг пошла на принцип. Начала свою войну.

Войну, которая и привела ее сюда, в Темнолесье.

Войну, которая ее и уничтожит.

Мысли об Анне, о том, с какого момента все пошло наперекосяк, о ее неожиданном преображении удивительным образом отрезвляют. Пламя желания, которое я собирался выместить на Диарелле, гаснет, сменяясь холодным раздражением.

Прикосновения Диареллы теперь кажутся мне отвратительными.

Все не то.

Она даже бОльшая фальшивка, чем казалась мне вначале.

Я настойчиво отстраняю ее от себя.

— Довольно, — говорю я, разворачиваюсь, чтобы поднять свою расстегнутую рубашку, лежащую на полу.

Диарелла смотрит на меня непонимающе, обиженно, но возразить не решается.

И в этот самый момент, в этой неловкой тишине, дверь ее комнаты тихонько, со скрипом, открывается.

Я поворачиваю голову. И замираю.

На пороге стоит она.

Анна.

Прямо как в тот раз.

Ее золотистые волосы растрепаны. Похоже, будто она бежала. Глаза, широко распахнутые от шока, смотрят прямо на меня. На ее лице застыло выражение шока, возмущения и негодования.

И я могу ее понять. В центре комнаты я, раздетый по пояс, в моих руках – растрепанная, задыхающаяся от страсти Диарелла с расстегнутым платьем.

На долю секунды мне становится почти жаль Анну.

А потом, она говорит.

И те слова, которые вырываются из ее рта, снова разжигают во мне безумный огонь исступления и ярости.

Анна

Я в диком шоке замираю на месте, не в силах ни вздохнуть, ни пошевелиться.

В комнате, посреди беспорядка из разбросанных вещей, стоят двое.

Дракенхейм и Диарелла.

В объятиях друг друга.

Его мощный торс обнажен, камзол валяется на полу. Ее алое платье расстегнуто почти до пояса, открывая вид на пышную грудь и кружева нижнего белья.

Воздух в комнате густой, пропитанный запахом ее приторных духов, его терпкого парфюма и… чего-то еще.

Похоти.

Неприкрытой, животной похоти.

Все слова, которые я готовилась швырнуть в лицо Диарелле, все обвинения и угрозы, мгновенно вылетают у меня из головы. Я просто стою и смотрю, и в голове – звенящая пустота.