Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 65 – Адриана Вайс, Мария Минц

— Где мне ее найти? — спрашиваю я, когда Камилла немного приходит в себя и отстраняется. Мой голос мой звучит холодно и решительно.

— Не знаю, — всхлипывает Камилла, отводя глаза. — При мистереРозвелле она сидела в приемной, потом, когда стала метить на место ректора, в его кабинете. А когда пришли вы… она словно испарилась. Так что я не знаю.

Но я, кажется, знаю. Я вспоминаю нашу вчерашнюю стычку в коридоре преподавательского корпуса. Она живет там. В соседней со мной комнате.

— Все в порядке, думаю, я ее найду, — цежу я сквозь зубы.

Я разворачиваюсь и решительно направляюсь к выходу из хозяйственного блока. Я должна покончить с этим раз и навсегда.

Если я не поставлю ее на место сейчас, она так и будет вставлять мне палки в колеса, плести интриги и тащить академию на дно. Хватит!

Я почти бегом пересекаю двор, взлетаю по скрипучей лестнице на третий этаж. Ярость придает мне сил. Сейчас я ей все выскажу!

Проношусь как ураган по коридору. Вот она, заветная дверь комнаты 309.

Я заношу кулак, чтобы со всей силы забарабанить в нее, чтобы вытащить эту гадину из ее норы…

Но в этот самый момент замечаю, что дверь не заперта.

Я растерянно толкаю ее, дверь бесшумно распахивается. И от того, что я вижу внутри, я в диком шоке замираю на месте, не в силах ни вздохнуть, ни пошевелиться.

Дракенхейм

Я иду прочь, и каждый мой шаг – это удар молота по наковальне.

Земля горит под подошвами моих сапог. Внутри меня ревет пламя – древнее, драконье, жаждущее вырваться наружу и испепелить эту жалкую академию вместе с ее наглым ректором и ее неотёсанным «защитником».

Сдержаться. Нужно сдержаться.

Я сжимаю кулаки так, что костяшки белеют. Воздух кажется слишком густым, я вдыхаю его с трудом, пытаясь усмирить ярость, которая грозит сжечь меня изнутри.

Унижен.

Я, Дракенхейм, был унижен.

На глазах у прислуги, у этих безликих преподавателей, у желторотых щенков-студентов!

Какой-то деревенщина, гора мышц с интеллектом огра, посмел мне угрожать! А она… Анна… она стояла и смотрела на меня своими новыми, дерзкими глазами, и в них не было ни капли страха.

Только холодный, презрительный триумф.

Щека до сих пор горит от ее пощечины. Но горит не столько от боли, сколько от воспоминания.

От этого безумного, ошарашивающего момента, когда ее маленькая ладонь встретилась с моим лицом.

Я до сих пор чувствую на губах ее вкус – вкус испуга, отчаяния и… чего-то еще. Чего-то острого, пряного, как запретный плод.

Я хотел наказать ее, сломить, поставить на место, но этот поцелуй… он обернулся против меня. Он разжег во мне такой голод, какого я не испытывал уже много лет.

Что, во имя всех первородных драконов, с ней происходит?!

В моей памяти все еще живет образ той Анны, с которой я провел три года в этом фарсе под названием «брак». Тихая, бесцветная тень. Пугливая лань, которая вздрагивала от моего громкого голоса и прятала глаза. Удобная, незаметная, как предмет мебели. Я женился на ней из удобства, потому что она позволяла мне оказаться на шаг ближе к заветной цели — к должности Хранителя Культуры, ближе ко двору, к Королевскому Совету, к самому Королю. Ближе к власти, к первостепенным приказам, к тому, чтобы моя воля — ничья другая — диктовала будущее этой страны. И Анна никогда не доставляла мне хлопот. Она была моей вещью, красивой и бесполезной, и я почти забывал о ее существовании.