Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 99 – Адриана Вайс, Мария Минц

— Только я тебя об этом не просил! — вдруг взвизгивает Гилберт, и в его голосе смешиваются ненависть и слезы. Он поднимает на Эдгара полное яда лицо. — Если бы не ты, мой настоящий отец все еще был бы жив!

Я замираю.

Что?

В шахте повисает оглушительная, мертвая тишина. Я смотрю на искаженное от ненависти лицо Гилберта, на окаменевшее от шока лицо Эдгара, и понимаю, что только что стала свидетельницей чего-то ужасного. Чего-то, что гораздо сложнее и страшнее, чем обычная производственная диверсия.

— Так это… месть? — голос Эдгара звучит глухо, в нем – смесь неверия и глубокой, раненой обиды. — Все это… из-за мести?

Я смотрю на него, и мое сердце сжимается от сочувствия.

— Месть? Тебе? — Гилберт вдруг разражается высоким, нервным смехом. — Слишком много на себя берешь, Рокхарт! Не тебе я мстил! А ему! Отцу!

Он выплевывает эти слова, и в его голосе столько застарелой, детской боли, что мне становится не по себе.

— Он любил эти проклятые шахты больше, чем меня! Он жил здесь! Он дышал этой каменной пылью! Он забыл, что у него есть сын! А потом… потом он умер! Умер, защищая тебя! Из нас двоих он выбрал тебя! Он должен был вернуться домой, но он предпочел умереть за тебя! За эти проклятые рудники и кузницы!

Я ошарашена.

Я смотрю на этого человека, который только что чуть не убил всех нас, и чувствую странную, неправильную смесь из отвращения и… жалости.

Какая же чудовищная, извращенная логика!

Он столько лет носил в себе эту обиду, эту ненависть, пестовал ее, пока она не отравила его душу окончательно.

Тяжелее всего, кажется, Эдгару. На его лице – целый спектр эмоций: шок, боль, горечь, непонимание…

— Гилберт, — говорит он тихо, и в его голосе нет гнева, только бесконечная усталость. — Давай поговорим. Наедине. Пойдем в мой кабинет, и…

Но Гилберт, кажется, понимает, что зашел слишком далеко. Что пути назад нет. И он делает единственное, что ему остается.

Он срывается с места и бросается в один из темных боковых туннелей!

— Поймать его! — ревет Эдгар.

Но все происходит слишком быстро. Рабочие ошарашены, я – в ступоре. Гилберт уже почти скрывается в темноте…

И тут происходит нечто невероятное. Райнер, тихий, интеллигентный Райнер, который все это время стоял позади меня, делает резкий выпад рукой.

— Stupeo gummi! — выкрикивает он, и с его пальцев срывается сгусток чего-то вязкого, похожего на смолу.

Эта субстанция попадает Гилберту точно под ноги, сцепляя их намертво как цемент. Гилберт взмахивает руками и с громким стуком падает на каменный пол.

Я в шоке смотрю на Райнера. Вот тебе и «ботаник»!

Рабочие, опомнившись, тут же наваливаются на барахтающегося Гилберта, скручивают ему руки.

— В мой кабинет его, — ледяным тоном приказывает Эдгар. — И глаз не спускать.

Двое рабочих,пыхтя, уводят упирающегося и выкрикивающего проклятия Гилберта.

В шахте снова воцаряется тишина, но теперь она кажется еще более тяжелой и гнетущей.

Я остаюсь в полной растерянности. Я смотрю на разбитое, опустошенное лицо Эдгара и не знаю, что сказать. Любые слова сейчас будут неуместны.

Он перехватывает мой взгляд. На мгновение я вижу в его глазах глубокую, почти человеческую боль.

Но потом она исчезает.

Взгляд снова становится жестким, властным.

Маска снова на месте. Дракон вернулся.

— Эксперимент не закончен, — говорит он, и его голос не допускает возражений. — Мы добились результата, теперь нужно его закрепить. Продолжайте.