Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 96 – Адриана Вайс, Мария Минц

Я смотрю на него, и меня снова начинает трясти.

Но на этот раз – от ярости. Он пытается украсть нашу победу! Выставить меня сумасшедшей истеричкой, которая устроила цирк на ровном месте!

— Не согласна, — говорю я холодно. Я поворачиваюсь к Эдгару, который все еще с изумлением смотрит на работающий бур. — Господин Рокхарт. Раз уж эксперимент оказался успешным, я прошу вас провести еще одну, последнюю проверку. Чтобы закрыть все вопросы. Окончательно.

Эдгар смотрит на меня, затем на побагровевшего Гилберта.

— Какую еще проверку? — Эдгар отрывает взгляд от стены и смотрит на меня. В его глазах – усталость. Кажется, он сыт по горло всем этим представлением.

— Я хочу, чтобы мы запустили *старый* бур, — говорю я, глядя прямо на Гилберта и наслаждаясь тем, как в его глазах мелькает паника. — Просто включим его и посмотрим, что будет.

Эдгар некоторое время смотрит на мое решительное лицо, перевдит взгляд на внезапно побледневшего Гилберта, и тяжело кивает.

— Хорошо, — наконец, говорит он. — Тащите сюда старый бур. Посмотрим, что с ним «не так».

Рабочие с нескрываемым раздражением снова меняют буры. Старый, который я забраковала, возвращается на свое место.

Атмосфера в шахте становится еще более гнетущей. Гилберт стоит с видом оскорбленной невинности, Райнер – бледный, как полотно, а я – напряженная, как натянутая струна.

— Начинайте, — командует Эдгар, и в его голосе – ни капли энтузиазма.

Бур с натужным, надрывным гулом оживает. Он медленно ползет к стене, и я вижу, как руны на его поверхности мерцают, то вспыхивая, то почти затухая.

— Подходим к пустышке! — снова кричит рабочий.

И тут начинается то, чего я так боялась.

Кристалл-пустышка в стене… он словно оживает. Он жадно, как вампир, начинает всасывать в себя магию из рун на буре.

Тусклое серое свечение внутри него становится все ярче, превращаясь в ослепительно-белое, пульсирующее. Руны на буре, наоборот, гаснут одна за другой.

— СТОП! ГЛУШИ! — ревет Эдгар, но уже слишком поздно.

Раздается глухой, утробный хлопок. Нас накрывает волна горячего воздуха, в глаза летит пыль и мелкая каменная крошка.

Я инстинктивно опускаюсь на корточки, закрывая голову руками. На несколько секунд мир превращается в хаос из грохота, криков и летящих камней.

Потом все стихает. Я медленно поднимаю голову.

В воздухе висит густая пыль, дышать трудно. Вокруг стонут рабочие.

— Все целы?! — голос Эдгара, резкий и властный, разрезает тишину.

Он уже на ногах, помогает подняться одному из рабочих, отряхивает другого. Слава богу, кажется, никто серьезно не пострадал. Отделались ушибами и испугом.

Когда пыль немного оседает, мы все, как по команде, поворачиваемся к буру. Он замер, его головка дымится. В стене, на месте пустышки – черная, оплавленная дыра.

Эдгар подходит к буру и проводит по нему рукой в перчатке. Взрыв содрал с головки слой краски и металла, оставив глубокую царапину. И в этой царапине… что-то есть.

— Что это? — бормочет он, наклоняясь ниже.

Я подхожу и тоже смотрю. Царапина неровная. И она вскрыла то, чего не должно быть.

Тонкий, почти невидимый сварной шов. И из этого шва тонкой струйкой сыплется мелкий, серый порошок.

Такой же, как тот, в который превратились пустышки под ударами первого бура.

— Он не цельнолитой, — тихо, почти шепотом, говорит Райнер. — И он наполнен… порошком из кристаллов-глушителей.