Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 93 – Адриана Вайс, Мария Минц

— Пока да… — отвечает он, и я вижу, как на его лбу выступила испарина. То ли моя паника передалась ему, то ли он и сам почувствовал неладное.

— Запускайте! — командует Гилберт рабочим, и его голос звучит неожиданно резко.

Бур с низким, утробным гулом оживает. Руны на его поверхности вспыхивают ярким светом.

Сначала все идет хорошо. Мощная головка вгрызается в каменную стену, кроша породу.

Может, я зря паникую?

И все же, пока рано терять бдительность.

Я не свожу глаз с рабочих. Один из них, самый крупный, стоит у большого кристалла, питающего бур энергией. И тут я замечаю… как по мере бурения руны, которые ближе всего к головке бура, друг тускнеют. Но длится это меньше секунды, потому что в тот же самый момент тот маг, который накладывал на бур заклинание, тут же дергает рукой в сторону этих рун и они тут же вспыхивают вновь. И даже ярче прежних!

Не знаю что он только что сделал, но я уверена — если продолжать как ни в чем не бывало, быть беде.

А потому, я тут же кричу во все горло:

— СТОЙТЕ! ОСТАНОВИТЕ БУР! НЕМЕДЛЕННО!

Бур с визгом замирает, и в наступившей тишине мой крик кажется оглушительным.  Рабочие замирают, Райнер испуганно смотрит на меня, и только Гилберт поворачивается ко мне с выражением вежливого недоумения на своем холеном лице.

— Госпожа ректор, что случилось? — его голос сочится фальшивой заботой. — Зачем вы мешаете проведению вашего же эксперимента?

— Замените бур, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — И переделайте заклинание. С самого начала.

Гилберт картинно вздыхает и бросает на рабочих снисходительный взгляд.

— Простите, госпожа ректор, но это уже похоже на… — он делает паузу, подбирая самое ядовитое слово, — …женские капризы. У нас все шло по плану.

От этого слова – «капризы» – у меня внутри все вспыхивает. Я вижу, какрабочие за спиной Гилберта начинают посмеиваться, перешептываться. Слышу, как Гилберт отдает тихую команду: «Продолжайте». И понимаю, что слов они больше не услышат.

В следующий миг я, к собственному удивлению, срываюсь с места. Проношусь мимо ошарашенного Райнера, мимо Гилберта, и встаю прямо перед огромной, замершей головкой бура.

Я раскидываю руки в стороны, заслоняя собой каменную стену.

— Я сказала, стоп! — говорю я, и мой голос эхом разносится по штреку.

— Вы что творите?! — кричит один из рабочих. — С ума сошли?! Уйдите, это опасно!

— Я не сдвинусь с места, — чеканю я каждое слово, глядя прямо на Гилберта. — Ни на шаг. Пока вы не позовете господина Рокхарта.

Я стою, маленькая, хрупкая фигурка перед этой грудой металла, и чувствую, как по ногам бежит ледяная дрожь.

Но я не отступлю.

Я поставила на кон свою свободу, и я не позволю этим интриганам все испортить.

— Госпожа ректор, прекратите этот цирк! — шипит Гилберт, делая шаг ко мне и протягивая руку, чтобы схватить меня.

Но его руку на лету перехватывает Райнер. Он встает между мной и Гилбертом, заслоняя меня собой.

— Не трогайте ее, — тихо, но с неожиданной сталью в голосе говорит арканометрик.

Этот тихий, интеллигентный гений, который, может, и уступает Гилберту в росте и силе, но сейчас в его глазах горит такая яростная решимость, что тот невольно отступает.

Я смотрю на него, и волна благодарности на миг вытесняет ярость. Он явно не понимает в чем дело и что я задумала. Но он верит мне. Верит безоговорочно.