Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 90 – Адриана Вайс, Мария Минц

Я дочитываю последнюю строчку, и на моих губах появляется медленная, холодная, хищная улыбка.

Кажется, моя угроза устроить Диарелле «бюрократический ад» только что обрела вполне реальные, документальные очертания.

Я аккуратно складываю компрометирующие записки в отдельную стопку.

Теперь, когда оригинальные финансовые отчеты все еще в руках врага, эти анонимные доносы – мой единственный козырь.

Моя единственная дубинка, которой я смогу при необходимости огреть Диареллу по ее наглой физиономии. И эту дубинку нужно спрятать так, чтобы она не разделила судьбу предыдущих бумаг.

Оглядев кабинет, я прихожу к  мысли, что лучше всего будет спрятать эти бумаги у себя в комнате. А потому, совершенно вымотанная, я бреду в общежитие.

Проходя мимо двери Диареллы, я на мгновение останавливаюсь.

Рука так и чешется постучать. Не скандалить, но чтобы напомнить ей о ее положении, о сроках. Подлить масла в огонь, так сказать. Закрепить мой недавний успех.

Я тихонько стучу.

Раз, другой. В ответ – тишина.

Может, ее нет дома? А может, притаилась внутри, затаив дыхание?

Я усмехаюсь и, нагнувшись к двери, негромко, так, чтобы было слышно только за дверью, роняю:

— Диарелла, дорогая… прежде чем пожелать доброй ночи, я хотела вам напомнить, что времени до девяти утра осталось уже не так много. Надеюсь, вы успеете принять верное решение.

Не дожидаясь ответа, я иду в свою комнату. На душе – странная смесь усталости и нетерпения завтрашнего дня.

Следующее утро я встречаю с первыми лучами солнца. Сон был тревожным, но я просыпаюсь с одной-единственной, навязчивой мыслью. Документы.

Я быстро одеваюсь, ем и почти бегом направляюсь в свой кабинет.

Сейчас – момент истины.

Каждый шаг по гулкому, пустому коридору отдается в груди.

Вот и дверь.

Я останавливаюсь перед ней, не решаясь дотронуться до ручки. Сердце колотится где-то в горле.

Я стою так, наверное, целую минуту. Потом заставляю себя сделать глубокий, дрожащий вдох, зажмуриваюсь…

И резко распахиваю дверь.

Я открываю глаза и замираю на пороге, вглядываясь вглубь кабинета, на свой рабочий стол.

А там… пусто.

Ничего. Ни единого листочка. Стол девственно-чист.

Внутри что-то неприятно екает. Легкое, почти невесомое разочарование.

А чего я, собственно, ждала? Что она, женщина, которая долгое время обворовывала это место и травила неугодных, испугается моих угроз и тут же все вернет?

Наивно, Анна Дмитриевна, очень наивно.

Я кривоусмехаюсь.

Ну что ж. Она свой выбор сделала. Значит, будет война. По моим правилам.

Жаль только, что начать экзекуцию сегодня не получится. Сегодня у нас по плану Рокхарт, и это дело куда важнее. Разборки с Диареллой могут и подождать.

Словно в подтверждение моих мыслей, в дверях появляется Райнер. Он выглядит не выспавшимся, но в его глазах горит огонь.

В руках Рейнар держит туго скрученный свиток новых чертежей.

— Госпожа ректор! Я готов! — заявляет он с порога. — Я всю ночь работал, перепроверил все расчеты! Мы готовы!

Я смотрю на него, на его горящий взгляд, на свежие, пахнущие чернилами пергаменты в его руках, и мое разочарование как рукой снимает.

— Отлично, Райнер, — я улыбаюсь ему уже искренне, забирая у него свиток. — Тогда не будем терять ни минуты. Нас ждет великая битва.

Карета, подпрыгивая на ухабах, съезжает с тракта и везет нас по какой-то проселочной дороге.