Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 94 – Адриана Вайс, Мария Минц

— Да вы оба с ума сошли! — рычит Гилберт, глядя на нас как на назойливых мошек. Его лицо искажается от злости. Маска вежливости трещит по швам.

Он поворачивается к одному из рабочих и рявкает на него:

— А ну, зови хозяина! Пусть сам разбирается с этими… сумасшедшими!

Несколько минут, которые кажутся вечностью, мы стоим так – я, распластавшаяся перед буром, Райнер, защищающий меня, и Гилберт с рабочими, не решающиеся применить силу.

Наконец, из главного туннеля доносятся тяжелые, быстрые шаги.

Появляется Эдгар.

При виде него весь шум мгновенно стихает. Его присутствие, его аура власти настолько сильны, что, кажется, даже пыль в воздухе оседает.

Эдгар даже не смотрит на него.

Его тяжелый, пронзительный взгляд прикованко мне.

— Анна. Что здесь происходит? — его голос спокоен, но в этом спокойствии – предгрозовая тишина.

— Я требую заменить бур, — повторяю я, глядя ему прямо в глаза.

— Почему? — спрашивает он, вскидывая бровь.

И тут я понимаю, что попала в ловушку.

Что я ему скажу? Что у меня «плохое предчувствие»? Что мне не понравилась усмешка Гилберта и странный цвет руны? Да он же засмеет меня!

— Я не сильна в технической части, господин Рокхарт, — честно признаюсь я. — У меня нет технических объяснений. Но я уверена, что с этим буром что-то не то. Пожалуйста, принесите другой. И пусть вы лично осмотрите его и подтвердите, что он в идеальном состоянии. Тогда мы продолжим эксперимент.

Я замолкаю, тяжело дыша. Я смотрю на него, и во взгляде моем – отчаянная, последняя мольба.

Сейчас он либо вышвырнет меня отсюда, как сумасшедшую истеричку, либо… либо поверит.

Я смотрю на его суровое, непреклонное лицо и чувствую, как последняя надежда начинает таять. Лицо Рокхарта перекашивает от раздражения.

— Довольно! — рычит он, и его голос, низкий и гулкий, заставляет вибрировать сам воздух. Его терпение, кажется, лопнуло, как перегретый котел. — Я уже жалею, что согласился на эту авантюру! Вы с вашим арканометриком создаете больше проблем, чем вся эта шахта за последний год! С меня хватит!

Внутри все обрывается, и я чувствую, как ноги становятся ватными.

Но сдаваться – не в моих правилах. Никогда.

— Пожалуйста, — я делаю шаг вперед, и мой голос звучит тихо, но отчетливо в наступившей тишине. Я смотрю ему прямо в глаза, и в моем взгляде – вся моя отчаянная, последняя мольба. — Один раз. Просто доверьтесь мне. Не как ректору. А как… партнеру, который поставил на кон все, что у него есть.

Я вижу, как в его серых глазах что-то меняется.

Он долго, очень долго смотрит на меня, затем его взгляд скользит на самодовольное лицо Гилберта, на хмурые лица рабочих, на массивный, замерший бур…

Тишина становится почти невыносимой.

— Меняйте бур, — наконец, цедит он сквозь зубы.

Я не верю своим ушам. Я чувствую, как волна облегчения, такая сильная и горячая, захлестывает меня.

Я хватаюсь за руку Райнера, чтобы не упасть. Он сжимает мою ладонь в ответ, и я чувствую, как мелко дрожат его пальцы.

Рабочие, подчиняясь прямому приказухозяина, с грохотом и руганью начинают отсоединять старый бур и тащить со склада новый.

Краем глаза я замечаю лицо Гилберта. Маска вежливого участия слетела с него окончательно. На меня смотрит перекошенное от ярости, бледное лицо. Он гипнотизирует новый, сияющий бур так, будто это его личный враг, который только что разрушил все его планы.