Книга Измена. Я (не) буду твоей истинной, страница 91 – Адриана Вайс

– Твоя мать была замечательной, – совершенно искренне говорю я.

Меня переполняет целый спектр самых разных чувств, но среди них больше нет ничего похожего на злорадство или ехидство.

Даррек кивает.

– Я знаю. Жаль только, меня нельзя назвать достойным сыном. Я до сих пор не могу себе простить, что меня не было рядом, когда она ушла…

От этих слов, слезы, которые только наворачивались на глаза, хлынули по моим щекам. К сожалению, я знаю какого это, когда умирает кто-то близкий, а ты узнаешь о его уходе только спустя какое-то время.

Я до сих пор помню, как десять лет назад умер мой дедушка. После долгой работы на поле под дождем, он сильно заболел. Но даже заходясь тяжелым кашлем с кровью, он до последнего храбрился и уверял, что с ним будет все в порядке.

Мне было всего двенадцать лет и меня его приступы кашля пугали до слез. Поэтому, когда отец занял денег у всех, кого только возможно и поехал за столичным целителем, я напросилась с ним. Оставаться с мамой и дедушкой, который улыбался окровавленными губами, мне было невероятно страшно. Вот только, когда мы приехали домой с целителем… дедушка уже ушел.

И в тот самый момент ко мне пришло осознание того, что я натворила. Я не только не попрощалась с ним, я даже не сказала ему тех слов, которые хотела чтобы он услышал… когда еще был жив. Но самое главное в том, что я осознала настоящий ужас. Он был не в долгом заходящемся свистом и хрипом кашле дедушки, не в крови на его губах и зубах… а в ледяных руках, сложенных на груди и закрытых навечно глазах.

Именно поэтому, я очень хорошо понимаю, что испытывал Даррек.

Мне хочется сказать ему что-то одобряющее, но на свет вырываются до ужаса банальные слова:

– Мне очень жаль… я соболезную твоей утрате…

Даррек словно не слышит моих слов. Он будто погружен глубоко в себя.

– Я часто вспоминаю этот день семьлет назад. К этому времени мама уже почти год как болела и целители не могли найти причину ее болезни. Я всегда старался быть рядом с ней, но именно в тот год, когда она ушла, я встретил женщину, в которую влюбился настолько сильно, что готов был ради нее воевать с Дарлонгом. Он был против моего выбора, потому что Вивиан даже не была истинной, а, значит, не могла родить наследника. И единственной, кто меня поддерживал, была моя мать. Она говорила, что я должен бороться за свое счастье, но потом…

Даррек резко замолкает. Я не вижу его лица, но мне кажется, что он закрыл глаза.

– …потом, когда я привел Вивиан в замок, все изменилось. Нападки Дарлонга усиливались с каждым днем, он говорил, что эта женщина околдовала меня, свела с ума, чтобы добиться высокого положения. Он был уверен, что Вивиан нужны только мои деньги и власть. И оказался прав… через некоторое время, когда я вернулся из поездки по поручению Дарлонга, оказалось, что Вивиан попыталась пробраться в наше хранилище и похитить ценный артефакт рода. Дарлонг ее застукал и она сбежала, ранив его. Я не хотел ему верить, поэтому бросился за ней в погоню. В тот самый момент, моя мать послала за мной слугу, через которого просила меня прийти, потому что хотела сообщить мне что-то важное. Но я решил сначала закрыть вопрос с Вивиан.

Он тяжело вздыхает, а я сжимаю в кулаки коченеющие от волнения пальцы рук.

– Догнать ее мне так и не удалось, потому что Вивиан укрыл у себя Виррал, воспользовавшись своим положением. От отказался даже дать возможность просто поговорить с ней. Когда об этом узнал Дарлонг, то сразу же решил, что именно Виррал и мог ее подослать выкрасть артефакт, чтобы ослабить наш род. Как месть за то, что Дарлонг не стал заключать с ним союз, в отличие от большинства драконьих владык. А, учитывая, подробности, которые вскрылись позже, что Вивиан была одной из первый учениц Виррала, думаю, он был прав. Но, в тот момент, меня это волновало меньше всего. Потому что, когда я вернулся, то узнал, что моя мать умерла… А я даже не узнал, что она так хотела мне сказать…