Книга Дракон в разводе, страница 37 – Элисса Тир

«Понимаешь?» – прозвучал его голос в ее голове, теперь полный нежности и надежды. «Понимаешь, почему мы такие? Почему мы одиноки? Мы видим мир таким. А мир редко отвечает нам тем же».

Он стал снижаться, возвращаясь к знакомым очертаниям Аэрии. Когда его когти коснулись посадочной площадки, и он осторожно опустил Элис на камни, она едва стояла на ногах. Ее колени подкашивались, в ушах стоял звон, а перед глазами все еще плыли образы геологических эпох и звездных путей.

Альдор превратился обратно в человека и поддержал ее, чтобы она не упала.

– Не знаю, что сказать, – прошептала она. – Столько всего.

– Ничего не нужно говорить. Просто дыши. Дай образам улечься. Они будут приходить к тебе во снах, в мыслях. Не борись с ними.

Он проводил ее в ее покои, усадил у камина, налил ей крепкого, согревающего чаю. Она сидела, кутаясь в плед, и смотрела на огонь, но видела в его танце уже не только пламя, а миниатюрное отражение того вулканического «Ил-Сиа», что он ей показал.

– Зачем? – наконец спросила она, поднимая на него глаза. – Зачем ты показал мне это? Это же твое. Твое восприятие.

– Потому что ты попросила понять наш мир, – тихо ответил он. – А мир драконов – это не замки и сокровища. Это вот это. Это видение. И если ты хочешь быть здесь, ты должна видеть хоть часть этого. Иначе ты всегда будешь чужой. – Он помолчал. – И потому что мне не с кем было этим поделиться. Триста лет.

В его словах была такая пронзительная, недраконья уязвимость, что у Элис снова подступили слезы, но теперь от сострадания.

– Спасибо, – сказала она. – Это был самый страшный и самый прекрасный день в моей жизни.

Он кивнул, и в его глазах, этих янтарных углях, отразилось пламя камина, сделав их почти теплыми.

– Отдыхай. Завтра, может, покажешь мне, что ты из этого поняла. Через рисунок. Через слово. Через что угодно.

Он ушел, оставив ее наедине с переполнявшими ее чувствами. Она подошла к столу, взяла перо, но не стала рисовать. Она взяла чистый лист и попыталась передать то, что чувствовала, не изображением, а драконьей идеограммой. Она смешала «Нэ» и «Ил» – памятьи огонь, время и дух. У нее получилось коряво, но в этих линиях была вся потрясенная благодарность ее души.

Она положила перо и подошла к окну. Горный пейзаж за стеклом был прежним. Но теперь она видела его иначе. Каждая скала была историей. Каждое облако – песней. Она будто стала частью этого. Не по праву рождения, а по праву понимания.

А внизу, в своих покоях, Альдор стоял перед холодным камином и смотрел на свои руки. Он только что поделился самым сокровенным – своим взглядом на мироздание. И она не сломалась. Не убежала в ужасе. Она приняла это. Более того, она была благодарна.

В его древнем, уставшем сердце, оттаивающем с болезненной медленностью, пророс еще один росток. На сей раз не надежды, а чего-то более глубокого. Признания. Она была не тем, кого он искал. Она оказалась больше. И это пугало его еще сильнее, чем любая угроза Игниты. Потому что теперь, если он ее потеряет, он потеряет не просто «искру». Он потеряет часть своего собственного, только что обретенного, мира.

Он вздохнул, и вздох его был похож на отдаленный раскат грома в горах. Игра усложнялась. Но впервые за долгие века в этой сложности была не только опасность, но и смысл.