Книга Дракон в разводе, страница 62 – Элисса Тир

«Он смотрел на Игниту так, – вихрем пронеслось в голове Элис. – С тем же огнем, с той же вовлеченностью, как влюбленный смотрит на объект обожания». А на нее он смотрел иначе. С осторожностью. С надеждой. С нежностью, да. Но с той же страстью? Она не была уверена.

Разумом она понимала: это прошлое. Это было давно. Это закончилось ненавистью. Но сердце, это глупое, человеческое сердце, сжалось от острой, ревнивой боли. И еще от страха. Страха, что, может быть, где-то в глубине, он все еще сравнивает. И, вероятно, думает, что она лишь бледная тень того пыла, который у него когда-то был.

Она вышла из пещеры и пошла куда глаза глядят, не в силах вернуться в покои или в сад. Она бродила по пустынным коридорам, пока не наткнулась на Альдора. Он стоял у окна в одной из дальних галерей, глядя на облака, и растирал больную руку. Увидев ее бледной и расстроенной, он нахмурился.

– Элис? Что случилось?

– Ничего, – автоматически ответила она.

– Не ври. Ты выглядишь так, будто видела призрак.

«Призрак твоего прошлого», – подумала она.

– Я была у Глаза Горы, – призналась она.

Лицо Альдора стало настороженным.

– И?

– Он показал мне тебя. И Игниту. В прошлом. То время, когда вы еще были в браке.

Он замер. Потом его лицо стало каменным, непроницаемым.

– Я понимаю, – сказал он. – Это была ловушка. Не твоя. Ее. Она хочет посеять сомнения.

– И она преуспела? – вырвалось у Элис, и она тут же пожалела о своей прямоте.

Альдор повернулся к ней, и в его глазах бушевала буря.

– Ты хочешь знать, любил ли я ее? – его голос был резким. – Нет. Никогда. Была страсть? Было влечение? Да. В начале. Она была красива, хитра, и она хотела меня. А я был моложе. Глупее. И одинок. Я думал, что брак, даже по расчету, может заполнить пустоту. Я ошибся. То, что ты видела, это был пепел, который она пытается раздуть, чтобы обжечь тебя. Пепел давно умершего огня, который и горел-то недолго и неярко.

Он подошел ближе, и Элис увидела в его глазах не гнев на нее, а ярость на ту, что осмелилась влезтьв их пространство таким грязным способом.

– То, что у нас с тобой, Элис, это не пепел. Это… – он искал слова, – это росток. Пробивающийся сквозь камень. Он хрупкий. Он требует заботы. Но он живой. Настоящий. И он мой выбор. Сознательный выбор. Не импульс молодости, не политическая сделка. Мой. – Он взял ее за подбородок, заставив поднять глаза. – Ты понимаешь разницу? Между тем, что было, и тем, что есть?

Элис смотрела в его янтарные глаза, в эти бездны, где сейчас бушевала искренность и боль. Он был прав. Игнита пыталась отравить их настоящее ядом прошлого. И она чуть не поддалась.

– Прости, – прошептала она. – Я знаю, что это была ловушка. Но увидеть это было…

– Больно, – закончил он за нее. – Знаю. Прости, что тебе пришлось это увидеть. Я должен был предвидеть нечто подобное. Закрыть доступ к Глазу для внешних влияний.

Он отпустил ее, провел рукой по лицу.

– С этого дня Глаз Горы будет закрыт. Для всех, кроме меня. Я не позволю ей снова влезть в твою голову.

– Нет, – неожиданно возразила Элис. – Не закрывай его. Это наше преимущество. Но мы будем готовы. Мы знаем ее тактику. В следующий раз, когда она попытается что-то показать, мы будем знать, что это ложь. Или полуправда, вырванная из контекста.

Он смотрел на нее с уважением и новой, горькой гордостью. Она не захотела прятаться. Она хотела смотреть опасности в лицо, даже если это больно.