Книга Больше не жена дракона, страница 5 – Кристина Юраш

Я смотрела на него — и не узнавала. Мой взгляд упал на мою руку, на которой было такое же кольцо, только поменьше.

Столько раз я целовала этот бриллиант перед сном. Столько раз прижимала к губам, шепча: «Вернись ко мне. Вернись живым».

А сейчас брошенное в холле обручальное кольцо мужа внушало мне ужас.

Не потому что оно упало. Не потому что его нашла горничная.

А потому что я вдруг поняла: тот, кто носил это кольцо на пальце пять лет — тот мужчина, что целовал меня в темноте — исчез.

И на его месте стоял чужой.

С чужой улыбкой.

С чужими глазами.

С руками убийцы, что сжимали мою шею.

Я не взяла кольцо. Оно осталось лежать на ладони Норберта. А он не знал, что с ним делать. Я даже не знаю, что случилось… Почему он так поступил!

Я смотрела на дверь и ждала.

Ждала доктора.

Ждала объяснений.

Ждала чуда.

Ждала сил, которые позволят мне собрать вещи и уйти из этого дома! Ведь после такого я не знаю, как жить с ним дальше!

В глубине души я понимала, что чуда не будет.

И человек, который вернулся с войны, не может больше называться моим мужем.

Кружка дрожала в моих руках — не от слабости. От холода, который расползся по венам еще в холле и теперь не желал уходить.

Фарфор был тёплым, почти горячим, но мои пальцы оставались ледяными. Я смотрела на пар, вьющийся над поверхностью, и думала: ещё пять минут назад я варила этот чай для него. Для своего мужа. Чтобы он вернулся с дороги и почувствовал, что он дома, что его ждали, что его любят…

— Я попробую поговорить с господином генералом, — тихо произнёс Норберт.

Я вздрогнула так, будто он воткнул мне иглу между рёбер.

— Нет! — вырвалось хрипло и испуганно. — Не надо! Не вздумайте!

Старик замер. Его брови взметнулись вверх — удивление, смешанное с тревогой.

— Госпожа…

— Вы что? Не видите, что он сошёл с ума! — прошептала я, и слова обожгли губы. — Или… или это не он… А вдруг он обидит вас? Вы же сами всё видели! Он чуть меня не убил! И даже не сказал за что! Что он сделает со слугой, который посмеет его упрекнуть?

Норберт молчал. Его взгляд скользнул по кольцу в его ладони — тому самому, брошенному в холле. Бриллиант поймал свет от окна и вспыхнул холодным огнём. Словно насмехался над нами.

— Я служил этому дому тридцать два года, — наконец сказал дворецкий. — Видел, как леди Халорн вышвыривала слуг за то, что те дышали не в такт её настроению. Видел, как юный Альсар приходил домой с разбитым лицом после дуэли за честь девушки, которую даже не знал. Видел многое. Но никогда — никогда — не видел, чтобы он поднял руку на женщину.

Он сжал кольцо в кулаке.

— Я вернусь, госпожа. С доктором.

И ушёл. Тихо. Без скрипа двери. Как настоящий дворецкий. Просто растворился в воздухе, оставив после себя тревогу.

Я поднесла кружку к губам.

О, чай. Мой спаситель. В том мире, где я умирала в больничной палате, чай был последним, что я пила — горький, тёплый, с мёдом, который мама подливала мне в кружку, пряча слёзы за улыбкой. Здесь, в этом мире, чай стал моим якорем. Каждое утро — чашка с жасмином. Каждый вечер — с мятой. В дождь — с корицей. В солнце — с лимоном. Чай был тем, что я принесла в душе из своего мира в этот, чужой. Моё маленькое волшебство, спрятанное в привычке.

Но сейчас чай не спасал.

Зубы застучали об ободок кружки — тихо, как дождь по крыше. Я сделала глоток. Горячий. Горький. Мёд неспасал. Ничто не спасало.