Книга Мой найдёныш, страница 105 – Лена Тулинова

— Если в роду две линии магов, то человек может унаследовать сразу два дара, — вырвалось у Леси.

— Да. Человек, у которого два дара, считается очень удачливым, счастливым и одарённым. Но может статься и так, что дара у него три, четыре или больше — так уж сплелось, так сложилось, если наследников больше нет и не предвидится. Ну или в тех случаях, если бабушкам и дедушкам не терпится переступить черту и вернуться обратно. Чем больше в человеке магии, тем ему больше хочется.

— Как Арагнусу, — сказал вдруг Найдён, и стало совсем тихо.

— А это кто? — зябко поведя плечами, спросила Милина.

— Собиратель, — пояснил Найдён. — Мы ушли от него навокзале. Встретимся с ним в Сторбёрге… наверное.

Леся сейчас думала не о том, что Гнус их преследует. Дрожащими пальцами она водила по щеке, и листочки казались чуть выпуклыми, живыми. Неужели она всё это время могла поговорить со своей бабушкой? Вот просто так взять и поговорить?! А может, и не с бабушкой даже, а с прабабушкой, как знать?

— Это не всё ещё, Метсаннеке, — сказал Бертран. — У твоих праматерей давным-давно сплелось два дара. И ты ведь знаешь, да? Ты можешь исцелять, но ты можешь и растениями повелевать. Маг плодородия. И целительница. Я не второй твой дар, Леся. Третий.

— Я собиратель, — сказала девушка вслух. — Не боевой маг, как думает госпожа Милина, и не просто целитель, я…

Она прикусила кулачок.

— И мне страшно.

Паланг молчал. Молчал упорно и страшно. Найдён пристал к Лесе в надежде, что она объяснит. Что он ей сказал? О чём они говорили? Но помимо того, что она уже рассказала, ничего нового Найдён узнать не сумел.

Ставрион тоже стал немногословен. Говорил чаще всего, когда спрашивали. Но отвечал кратко, словно не хотел говорить с внуком вовсе. Не о том ли мечталось ему? Чтобы оба деда, наконец, затихли, чтобы их не было, чтобы он их не слышал и не ощущал. Да вот только это оказалось тяжело. И так было плохо ехать, Найдёна часто мутило, от постоянного пребывания в одной и той же ловушке иногда хотелось метаться из угла в угол и выть. Хорошо, что Леся рядом была, иначе он бы уже точно выпрыгнул в окно на полном ходу. На станциях они иногда выходили подышать, но на перронах дышать было нечем. Там люди, пыль, запахи железной дороги, лязг и грохот составов. Когда мимо проплывали густые леса или просторные луга, Найдёну хотелось убежать туда…

Голоса дедов, даже пререкающихся друг с другом, успокоили бы его. Но деды молчали.

— Вы… умираете? — спросил Найдён однажды. — Я не могу пока добыть для вас дичь, но… вы потерпите. Я что-нибудь придумаю.

— Мы не умираем, — ответил Ставрион. — Той жизни, которую ты якобы не сумел вернуть, нам хватило.

Найдён рассердился и сам решил больше с ними не говорить. Да, в тот раз, когда ему не удалось вернуть жизнь, а Паланг остался за чертой, деды обманом забрали жизнь второго почти мёртвого человека. Он вернул его не почти, как сказал Лесе, а совсем, а Ставрион и Паланг…

Отчаяние было похоже на огромный снежный сугроб, который накрыл парня с головой. И снега становилось всё больше с течением времени. Эти два дня в дороге — они показались Найдёну бесконечно долгими.

И когда он услышал голос Паланга, разбудивший посреди ночи, Найдён превратился в Тая-в-голове, в маленького ребёнка, который расплакался при появлении деда.