Книга Мой найдёныш, страница 132 – Лена Тулинова

— Не понравился, — упрямо сказала Леся.

* * *

Тем временем в доме Леви всё подчинялось прежнему распорядку. Неторопливо делались дела, готовились и подавались на стол вкусные блюда. Маги по двое патрулировали окрестности, хозяева давали Найдёну и Лесе уроки, и словно не было угрозы нападения.

— Учись перехватывать чужое оружие, — наставлял Даро. — Притягивать его к себе. Оно в ваших руках бесполезнее палки, но зато противник будет разоружён. Хотя бы на миг. Но и миг может много значить.

И, повинуясь его приказам, Найдён и Леся вставали друг напротив друга. Сломить волю чужого духа, схватить его: тёплую рукоять клинка, ломкую ветку с зелёными листьями, лопату садовника, тяжёлый посох целителя… Неважно, что именно: норатх. Главное, захватить. У них плохо получалось поначалу.

— Не так, не так, — говорил Даро. — Старайтесь лучше! Делайте резче: как если ловите падающую ложку. Или летящий в вас нож.

И нож в самом деле летел в Найдёна, а Леся перехватывала. Найдён перехватывал нож Даро Леви, если тот летел к Лесе. Иначе у них не выходило. Они заботились не о себе, а друг о друге.

Но в остальном всё было спокойно, как никогда.

И только звенела тихо-тихо одна-единственная на всех струнка напряжения. Не давала забыть о себе. И ближе к вечеру, когда солнце стало краснеть, будто монетка медная или жетон магической гильдии, Леся услышала в голове голос Паланга:

— Пора.

Они с Найдёном сидели в саду, тренируясь друг на друге в безмолвном общении. И резкий стариковский голос прозвучал так ясно, что оба вздрогнули.

— Но… лисолов сказал не соваться, — нерешительно молвила Леся. — Не путаться под ногами велел.

— И правильно, — вклинился Бертран. — А ещё сказал: убивать гнилушку нельзя.

— Ей можно, — сухо сказал Паланг. — Ей всё можно.

— Ты просто от неё избавиться хочешь, — произнёс Найдён. — Я с лисоловом согласен: Лесе лучше не соваться никуда. Запереться или убежать. Я сам всё сделаю: убить надо, так убью. Этого — убью. Даже с радостью!

Но радости в его голосе Леся не услыхала. Наоборот: так он это говорил, будто сам себя ножами резал. Оттого в горле у девушки встал ком, оттого сделалось и ей самой так больно, будтоэто её ранили.

Прижалась она к Найдёну, то ли сама ища утешения, то ли его утешая, и сказать больше ничего не успела — только вздрогнула, когда услышала сигнал тревоги.

Заскрипели ворота, зашумели деревья, взвыли охранные чары, что забор увили, будто хмеля плети ползучие. Захлопали крыльями птицы, взлетая с кустов, зашумело, задрожало всё кругом. И в тот же миг схватил Найдён Лесю да силой потащил в дом прятаться.

— Нет! — в ярости вскричал Паланг. — Оставь девчонку биться с ним! Только она и сумеет!

— Дедушка прав! — вторила ему Леся. — Я смогу!

Вот только Найдён её не слушал. Да и сама она уверена не была. Страшно. И ни капельки уж не хочется ни геройствовать, ни тем более умирать!

Она бы заплакала, чтобы стало легче, да что-то слёзы никак не шли. Не было: будто бы высохли.

К вечеру он отыскал нужный ему дом. Большой, за высоким забором. Защищённый всевозможными чарами. И с магами внутри. Собиратель учуял нескольких. Сколько точно, сказать не мог. Не меньше пяти. Не больше десяти. Шаршиссово семя!

Арагнусу пригодился дар взломщика чар — когда-то и на такого натыкался. Но всё же пользоваться этим даром он не умел — или, быть может, опять проклятая старуха как-то навредила? И сделать с нею он ничего не мог, и избавиться не знал, как. И каким образом она вообще при нём существует, неясно было: ведь Арагнус поглотил её жизнь!