Книга Мой найдёныш, страница 133 – Лена Тулинова

А может, это гниль от мага Эльвуда вредила?

— Ты сам гниль, — хохотнула проклятая ведьма, подслушав его мысли. — Ты и без Эльвуда бы начал гнить, стал бы самым гнилым из всех гнилых магов. А я при тебе до самой твоей смерти! Буду жизнь тебе портить, так и знай. Таково моё проклятие!

И, пока собиратель расширял лазейку в защитных чарах, всполошила все тени, утроила магический всплеск, задела тонкие струны заклятий. То-то зашумело кругом, то-то завыло! Терпение Арагнуса лопнуло: он изо всех сил вцепился пальцами с заострёнными по южному обычаю ногтями в лицо и закричал:

— Убирайся из моей головы! Вон! Вон!

Но ответом был только смех.

Чары, однако, он частично разрушил — аккурат настолько, чтобы прорваться за их круг, в сад серых некромантов. Однако, некроманты, а вокруг дома всё так и цветёт, так и зреет! Будто в земле эти маги возились не затем, чтоб трупы откапывать и подымать, а чтобы растить всякую дребедень. Тьфу, кракасье жало им во все места…

Навстречу уже бежали два мага, и не надо даже опытным магом было считаться, чтоб увидеть: собиратели. Здешние, в законе, с жетонами прямо на мундирах. Арагнус в нетерпении полоснул их обоих клинками, и даже не почуял ни запаха, ни вкуса чужих жизней и чужих даров. Он спешил не за этими двумя, и победа, вскользь одержанная, не могла ему принести удовлетворения.

Он уже чуял другой запах. Нежный, сильный, будто от только что распустившейся розы. И в то же время чудился Арагнусу другой аромат — свежего горячего хлеба. Видно, унаследованный девчонкой от матери дар источал этот запах. У собирателя даже напряглось в паху, когда он подумал об обладательнице этого сложного прекрасного аромата. Молодая, полная свежейсилы целительница, наверняка похожая на сильную, статную Травину! Вот кто избавит его от проклятия! Но где же она?

Еще один человек вышел навстречу — какой-то старик с лопатой наперевес. Арагнус поздно понял, что лопата у него непростая, что это дар… но успел отмахнуться от серого заступа в последнюю секунду, а затем, увернувшись, ударил наискось, через узкую согбённую старостью и работой спину. Это задержало мага на несколько мгновений, но он уже пожалел, что их потратил. К нему бежали теперь сразу четверо, все маги, и один, самый резвый, дважды успел выстрелить, прежде чем собирателя окутало чёрное облако. Он ушёл в защиту в последний миг. Одна пуля даже чиркнула по рёбрам, обожгла внезапно сильно. Боль от гниения была другой: нудной, мутной. А от этой даже как-то просветилось, посвежело в голове.

От магов ушёл, а перед обладателем чёрного клинка — оказался. Тот стоял на пороге дома: молодой совсем, но удивительно жилистый — будто из верёвок скрученный, или из древесных корней. Гибкое тело закалённого бойца и светлое лицо ребёнка. Тот самый. Арагнусу даже на миг показалось, что видит перед собой другого человека, но так быть не могло. У того, другого, смуглая кожа была, чёрные волосы, карие глаза — а этот весь белый.

И в руках два меча. Это было неожиданно.

— Какая встреча, — врастяжку произнёс Арагнус и выставил руку перед собой.

Его дар — точнее, дар одного из поглощённых им магов — толкнул парня в дом, вышибив его телом дверь. От этакого мало кто бы сразу опомнился, но мальчишка буквально на лету сгруппировался, устоял на ногах — и длинным, лёгким движением выставил навстречу двум чёрным тонким клинкам пару своих.