Книга Мой найдёныш, страница 40 – Лена Тулинова

Анлаг была единственной, кто о нём заботился, пока не пришли эти две женщины. Они оставляли Таю еду. Они любили Тая. Он не мог убить их сейчас.

Он тоже любил их.

— Что? Опять любовь? — возмутился Паланг, услышав мысли Тая. — Ты, рождённый мёртвой женщиной, ты, дитя смерти! Убей.

— Я не могу! — вскрикнул мальчик.

И по нечаянности — вскрикнул вслух.

— Терпи, мальчик, терпи, — вклинился свежий, чистый и сильный голос в их призрачную беседу — приятный женский голос, почти такой же нежный, как у Леси. — Сейчас будет больно, но потом всё пройдёт. Не бойся.

Больно и правда стало: руки женщин его раздели и стали переворачивать так и сяк, обтирая мокрыми тряпками. Тай мычал, но не сопротивлялся.

— Видишь? Она сейчас тебя резать будет. Разве ты доверишь ей своё тело? — зарычал Паланг.

— Да, — ответил Тай, не задумываясь.

Он снова открыл глаза, щурясь на яркий солнечный свет. В лесу Тай редко выходил на свет, Ставрион утверждал, что от него могут быть какие-то ожоги. Сейчас солнце не жгло, только грело, но глазам было больно. И во рту пересохло. Как в дни зимней болезни, когда Тай лежал и умирал. Но он так много раз умирал и не умер! Не умрёт и теперь.

Глаза немного привыкли и увидели приятное: склонившуюся над ним Лесю. В руках чашка, в чашке питьё. Он не привык к тёплому питью и сморщился. Вкус был сладковатый, как у ягод с опушки леса, но без их аромата. Но приятнее всего была рука Леси, бережно поддерживавшая его голову.

— Ле-ся, — сказал ей Тай.

И она улыбнулась в ответ.

Она любила Тая, это было так. Он даже хотел ей сказать, что тоже любит, но голос почему-то не повиновался ему. Веки стали слипаться. Это было плохо. Если Тай потеряет сознание, то Паланг может завладеть его телом. Заставить убить их. И потом ещё будет обвинять: говорить, что Тай слабый, глупый, ни на что не годный…

— Деда, — позвал Тай.

Откликнулись оба. Но ему был нужен только один.

— Деда Ставрион, — уточнил Тай. — Я умираю?

— Нет. Маков сок действует. Это чтобы тебе не больно было, — ласково пояснил Ставрион. — Мне приходилось давать его своему Милко… Только им придётся дать его тебе побольше:на тебя такие травы действуют иначе.

— Мне нельзя спать, — забеспокоился Тай.

— Спи. Я не дам Палангу вырваться.

— Ха, — сказал дед Паланг. — И как это у тебя получится?

— Не бойся, Таислав. Я присмотрю за Палангом, — сказал Ставрион.

Тай приоткрыл глаза. Ему хотелось ещё раз увидеть Лесю. Но увидел только её маму. Красивое лицо. Только густые брови насуплены, губа нижняя прикушена.

— А ну спи, — сказала Лесина мама.

Он пошевелил губами. С трудом отыскал нужное слово:

— Опасность.

— Здесь ты пока в безопасности, спи, — возразила Лесина мама и подула ему на веки.

Словно сон притянула к ним — глаза тут же закрылись.

И Тай уснул.

— Святобабкины дедки, — выругалась Травина, когда Найдён заснул крепким маковым сном.

Лесняна так редко слышала от матери ругательства, даже такие слабые, что нервно хихикнула. Любой волшебник, любая ведьма бережно обходятся со словами, иначе не уследишь — и сбудется, и ладно если хорошее! А то ведь плохое сбывается куда охотнее.

— Ты только взгляни, дочь моя хорошая, — сказала мать. — Что с ним делали?

— Он вроде бы в лесу жил, один, — пояснила Леська.

— Возможно ли такое?