Книга Мой найдёныш, страница 53 – Лена Тулинова

Не понял только староста, откуда у южника в руке оказался нож. Да и нож ли то был? Клинок узкий, тонкий, будто спица… странно даже, как таким можно брюхо пропороть. Тёмно-красный. А может, чёрный и в крови? Не разобрать! Да и не стал долго Яремий на такое-то глазеть. Как всякий мнящий себя образованным человек, староста был впечатлительным, да и воображением обладал весьма живым. Потому и отвернулся. Не приведи Ноченька, ещё приснится потом…

Отвернувшись, шёпотом спросил:

— Помер, что ль?

— Помер, — подтвердил кузнец.

— Хорошо, хорошооо, — произнёс Арагнус голосом довольным и будто бы сытым.

И узкое лезвие пропало в его руке.

В рукав, что ль, сунул?

— Ну, так где, говорите, у вас тут ведьма-то живёт? — спросил южник.

— А ты зачем интересуешься? — прямо спросил кузнец.

Арагнус поглядел ему в глаза и ухмыльнулся.

— Да так, вещицу одну показать, — ответил неясно. — Да что такое-то? Вы ж мне, считай, теперь должны. Я вас от нежити избавил! А не то, глядишь, выбрался бы он, вырвал бы кол из груди своей белой, да пошёл бы по деревне вашей, никого не щадя. В награду же прошу только с ведьмой меня свести, по личной надобности.

Яремий вспомнил, как Воля Скорик монотонно повторял «кабы поесть», и содрогнулся. А всё же жаль ему было парня. Вчера-то он им считай живым показался, хоть и не в себе малость. И только сейчас будто бы умер.

— Да, его ещё и схоронить с умом надобно, чтоб уж не встал, — продолжал ухмыляться Арагнус. — Нешто сами займётесь?

— Там вон Отрада живёт, — указал Яремий торопливо.

Даже не рукой — подбородком кивнул, бородою показал. Кузнец только нахмурился.

Показалось Яремию, что очень уж пристально на Силу смотрит этот южник. Да только что он против такого здоровяка сделать мог, даже если и с ножом в рукаве?

Проводив гостя взглядами, оба мужчины сделали небывалое: вернулись в избу и выпили ещё по стакану зелена вина, будто вчерашнего не хватило.

— Что за диво, — пробормотал староста.

— Некромант, — ответил Сила. — Чёрный клинок нешто не видал? Как он у него из руки вырос…

И кузнеца передёрнуло.

— Надо сходить, проследить, чтобы ничего не натворил. И как сходит к Отраве, пущай убирается, —сказал он.

Закинул в рот целую ватрушку и был таков.

Только Яремий один и остался, во всей избе. Неспокойно было старосте, ох, неспокойно. А что делать, он и не ведал. Это ведь не овёс жать! А всё ж много в последнее время на одни Овсянники происшествий! Вот если б в газете про то написали! Крякнул староста и пошёл искать, на чём письмо в газету Ключеградскую писать будет.

На ходу много не выяснишь, и Леська ужасно нервничала, переживала, волновалась — в общем, «трепыхалась», как непременно сказала бы Зайка. Всё, что происходило сейчас, было неправильным. Настолько неправильным, что даже происшествия последнего семидневья казались в сравнении с этим простой обыденностью! А теперь вот она бежит. Бежит в дальнее незнакомое село через лес, рядом с нею почти немой найдёныш, который еле держится на ногах, а на руке у неё что-то совсем уж непонятное. Как если б с нею заговорила отметина! И при этом стала бы настоящим травяным побегом… Страх, ощущение неведомой опасности, предчувствие беды, непонятное, неизвестное и выходящее за пределы маленького Лесиного мирка — вот что её «трепыхало». Пожалуй, самым понятным был здесь именно Найдён. В конце концов, у него на руках два таких «то, не знаю что»…