Книга Мой найдёныш, страница 64 – Лена Тулинова

Задумался кузнец, крякнул, сам не заметил, как видимым стал. Да что-то дурнота прихватила его — едва на ноги поднялся! А как поднялся, так и увидал, что делается!

Стоял этот Арагнус аккурат боком правым к окну. Стояла напротив него Отрада-Отрава, руки к самой шее прижимая.

— Батюшка-душегубец, пожалей, не трожь меня, — молила.

— Пожалею, если скажешь… Девка та где?

— За околицей живёт, как повернёшь по дороге к лесу, там её избушка и стоит, — пролепетала старуха. — А с нею мамка её, тоже ведовка. Ежели, конечно, не сбёгли обе в Дубравники…

— В Дубрааааавники, — протянул Арагнус. — Хорошо-хорошоооо. А сама-то ты, я смотрю, всё ж ведьма.

— Да какая я ведьма, — жалобно всхлипнула Отрава. — Беловластом да святобабками прошу, убери иглу от сердца моего!

Хотел кузнец крикнуть — а ну отойди от бабы! — а в горле что-то перемкнуло. Руки-ноги ослабели совсем. Видать, лишнего он стеклянным-то побыл, зря на силу свою ворожбиную понадеялся. Попытался встряхнуться да через окно в дом запрыгнуть, да не пролезть было… Медленно пошёл к двери. Хоть и дура, хоть и ведьмовка, хоть и Отравой звали её — а всё ж Отрада была своя, овсянникова, и не мог Сила позволить душегубу забрать эту душу.

Но не успел.

Только и услыхал, как всхрапнула Отрава, будто больная лошадь, да прошипела на выдохе:

— Чтоб тебе… моя жизнь… твою отравила.

— И поядовитее видали, — ответил голос Арагнуса, а затем стало тихо.

В тишине этой кузнец добрёл до двери. Под сердцем будто морозом прихватило. Арагнус встал на крыльце, толкнул Силу в грудь, опрокинул и встал над ним, ногу на живот поставив.

— Негоже подслушивать да подглядывать, да ещё стеклянным прикидываться. Из-за тебя пришлось часть своей ворожбы от бабы отворотить. А не то и поболе бы мне рассказала, — сказал южник.

Понял тогда кузнец — неспроста ему так нехорошо. Да поздно уж было. Мороз по всему телу прошёл. Хотелон хотя бы напоследок закричать, чтобы люди остереглись душегубца, да голоса уже не было. Хотел стать раскалённым железом, но сил не осталось.

А Арагнус Юм-Ямры смотрел сверху вниз да улыбался — доброй, широкой такой улыбкой.

— Значит, в Дубравники подались две ворожеи-то? А никого с ними ещё не было? — спросил как ни в чём не бывало.

Сила только головой помотал.

— И знал бы — не сказал, — ответил он. — Пропади пропадом, душегуб.

— Да я уж пропал пару веков назад, поздно, — сказал ему Арагнус. — Желаешь ещё чем порадовать напоследок?

— Пускай слово Отравы сбудется, — пожелал кузнец.

Некромант над ним наклонился, и увидел тогда Сила, что не кинжал и не игла вырастает из его руки, а спица калёная, чёрная, будто из угля, да только твёрдая, словно сталь самая лучшая.

Это он и увидал в последний свой миг, а дальше уже ничего не было. Лишь покачивалась где-то на краю большого озера белая лодочка за ещё звучала песня длинная, протяжная, как мамка в детстве пела…

Встала Леся рано, едва рассвело, и сразу к ворожбе приступила. Верёвочку взяла конопельную, из сумки достала ножнички малые — отрезала свою прядку с затылка, где не видно. Красную да синюю нити с вечера ей хозяйка хутора дала. Заплести вожжёвочку — ворожба из не очень быстрых, но действенных, если надо сберечь скотину. Повесишь на дверь конюшни или хлева — и волшба годами не будет выветриваться. Если, конечно, правильно чары наложить, не спеша. И тогда у скотины, лошади или коровы, сила да здоровье не переведутся. Жаль, на людей так не работает — тут другая ворожба надобна.