Книга Хранимы небесными псами, страница 35 – Лена Тулинова

Для взаимной радости и удовольствия не нужны долгие годы вместе. Так всегда считал Кармин. Он расставался с девушками легко — но и девушки, как правило, после этих отношений не страдали. Уходили без рыданий, иногда даже, встретившись случайно, рассказывали, что вспоминают былое с улыбкой, кокетничали, рассказывали о своих женихах. Вместе с девушками мимо проходила жизнь. Бежала весело и смеясь, и Кармин улыбался в ответ.

Лишь вчера осознал, что она проходит мимо безвозвратно, и от этого вдруг стало как-то неуютно и холодно на сердце. Так холодно, что перестали спасать горячее какао, тёплое одеяло, радостные улыбки. Сегодня он брёл на работу, и стыли руки, и до боли мёрзли зубы, и даже уши под тёплой шапкой… Словно ледяной водой из ушата окатило, когда Кармин увидел недавнюю знакомую из кафе — ту, которую нечаянно облил какао. Тогда он только слегка заподозрил неладное, увидев на полу собственный бумажник, но теперь все подозрения стократ вернулись. Украла сумочку! Да у кого! У той красивой грустной девушки, с которой вчера вышла такая неприятная размолвка!

Милори, Милори, Милори… Имя закружилось, будто снежинка в тёмно-синем воздухе, звякнуло льдинкой о борта лодки, зазвенело колокольчиком на ёлке в честь праздника Двенадцати Лун.

— Кармин, может быть, вы поставите меня на место? Что на вас нашло? — спросила Роза Блум, и он опомнился.

— Простите, бригадир, — ответил Кармин. — Больше не повторится.

— Ну почему, — сказала Роза, — было довольно приятно… хоть и неожиданно. Но вы ведь не обо мне замечтались?

Он поцеловал руку Розы, немного шершавую, пахнущую цветочныммылом.

— Мне иногда жаль, что не обо мне, — засмеялась бригадир. — Может быть, я зря вчера отказалась от свидания. Но раз вы пришли, то вам, конечно, лучше подумать о работе.

— Конечно, — легко согласился Кармин и поспешил переодеваться.

В груди становилось всё теплее и радостнее — с каждой секундой в Кармина словно вливалась жизнь. Он отогрелся и был готов продолжать свои малярные подвиги!.. был готов — ровно до той секунды, когда вернулся к месту, где остановился вчера. Ярко светили лампы в коридоре, слышались повсюду голоса и шаги других отделочников… Роза Блум, следом за Кармином заглянувшая в коридор, сдавленно ахнула и сказала:

— Силы небесные, кто ж это сделал?! Может быть, вы знаете, Кармин?

Но он не знал.

Только стоял и водил пальцем по чёрной, будто бы обугленной стене, на которой проступила изморозь. Она казалась нарисованной искусным мастером. Искуснее самой природы! Редкий художник может так тонко выписать ледяной узор, выделяя каждый кристаллик, складывая их один к одному в причудливо изогнутые веточки… Но стоило потрогать, как изморозь леденила пальцы и слегка подтаивала под ними. Там, где вчера на синевато-зелёном фоне красовался орнамент из еловых и рябиновых ветвей, сегодня было торжество чёрного и белого. Такого чёрного, поверх которого не ляжет ни одна краска. И такого белого, которое сковывает вечной мерзлотой всё, что вчера ещё было живо…

— Холодно здесь, — пробормотала Роза Блум. — Как это исправить, Кармин, а?

Но Кармин не сумел ответить. Только обнял бригадира и покачал головой. Хорошее настроение покрылось толстой коркой льда, и даже язык будто бы примёрз к нёбу.

— Задира, — пробормотала Лючия, — ты где, Задира?