Книга Хранимы небесными псами, страница 41 – Лена Тулинова

Несмотря на обед в приятнейшей компании, несмотря на горячую еду и довольно тёплую для двенадцатой луны погоду, Кармин понял, что отчаянно мёрзнет. Не помогла ни разминка, ни ванна, в которую он окунулся после работы. Идти в бар, чтобы принять пару порций чего-то горячительного, не хотелось, и он улёгся, накрывшись двумя одеялами. Ощущение было, словно он заболел — но ни горячки, ни першения в горле, ни других приближений простуды не чувствовалось. Просто холодно. Ледяные руки и ноги. И на сердце пусто и холодно. Кармин никогда себя так мерзко не чувствовал. Ему даже не хотелось думать о том, что завтра снова выходить на работу, делать какие-то унылые дела, заниматься бесконечной покраской стен.

Ту, чёрную с изморозью, они с Розой Блум перекрасили. Стена стала светло-серой, вполне приятной на вид, только почему-то отчаянно холодной, будто в здании не провели ещё отопления. Тем не менее, они ведь точно знали, что трубы во всём доме Тысячи Лиц были горячие. Над покраской стены они с Розой работали недолго, а потом бригадир ушла по своим делам, а Кармину пришлось продолжить работу в соседнем коридоре. Вспомнив вчерашнее наслаждение, которое он испытывал, вдохновенно расписывая стену, Кармин было взялся за кисти, но руки его тут же опустились. Тот, кто испортил роспись, будто бы убил вдохновение — заморозил насмерть.

И теперь, глядя в темноту, молодой человек пытался взбодриться, но не получалось. Чёрная стена и на ней тонкий узор, оставленный искуснейшим художником — морозом, — вот что стояло перед глазами.

Может быть, и зря он не поделился этим с Милори. Но ему показалось каким-то глупым и недостойным занятием жаловаться девушке, да ещё на какие-то необъяснимые вещи. А объяснить странное явление Кармин не мог.

А ведь возможно, что дело было именно в этом явлении! Кармин перевернулся на другой бок и закрыл глаза. В отличие от Розы, уверенной, что это хулиганство какого-то неизвестного им художника, Кармин почему-то верил в другое. В то, что изморозь была не нарисованной — настоящей. В конце концов, Роза Блум красила стену лишь там, где черно, а он касался холодных узоров. И вот этот холод теперь и помнило его тело…

Кармин вздрогнул, как от удара, и съёжился, пытаясь согреться. И когда на это не оставалосьуже никакой надежды, ногам вдруг стало чуть теплее. Молодому человеку почудилось тепло, как от небольшого животного — собаки или кошки. Он даже слегка приподнялся, чтобы удостовериться, что в изножье кровати никого нет. Стало не только теплее, но и как-то немного веселее, словно его невидимый сосед распространял вокруг себя доброту и покой. Кармин улыбнулся.

Если бы у него был пёс, то он бы лежал сейчас именно там. Какой-нибудь симпатичный щенок с толстыми лапами и добродушной мордочкой. Бело-рыжий, с большими ушами, жизнерадостный, с весёлым нравом. Ласковая и добрая собака, вот кого не хватало Кармину. Парень улыбнулся. Теперь он согрелся и мог уснуть.

Дождавшись момента, когда Милори уснёт, Айзек взглянул в спокойное и умиротворённое лицо хозяйки и лизнул её в щёку. Конечно, она ни за что бы не смогла ощутить прикосновение хранителя. Но всё равно почему-то слегка улыбнулась. К удивлению ледяного пса, сегодня хозяйка почти не грустила. Однако он понял, что рассчитывал на нечто большее от встречи с Кармином. Как-никак эти двое были суждены друг другу! Тем не менее, никакого восторга, никаких вспышек страсти Айзек не заметил. Возможно, он сам был тому виной? Ведь им надо было встретиться раньше, несколько дней назад, когда они оба шли на праздник в честь конца предпоследней луны. А вместо радостной встречи получилась какая-то чепуха. Может, и зря он не дал ей тогда как следует познакомиться с этим суженым-ряженым?