Книга Рассказы. Темнее ночи, страница 64 – Андрей Миля, Володя Злобин, Ольга Цветкова, и др.

– Монастырь-крепость… прям Вархаммер какой-то, – хмыкнул Вадик.

Если днём пёстрые склоны были похожи на поднятое ветром пламя, ночью они насупились угрюмыми утёсами. На костяной ноге покачивался распушённый ежовник. Гудел ветер. Урочище подвывало и, как голодный волк, ползло к костру.

– Давайте рассказывать истории, – предложила Инна, – Ань, ты первая.

Девушка помотала головой:

– У меня одна история – как я по жизни пролетаю.

– Ань, да ты чего! Ты из-за находок? Так Вадик предложил разделить всё на троих. Ну, гривну эту. Её ведь любой мог найти. Помнишь, ты когда на свою Европу поехала, обещала с призовых мне помочь? Я тогда за учёбу заплатить не могла.

– Помогла так помогла, – неловко усмехнулась Аня.

– Главное – это намеренье. Ведь так?

– О, да, – улыбнулся Шотул, – главное – это намеренье.

– Как-то зловеще прозвучало, – отозвался Вадик.

– Нам с вами выпало жить в горестную эпоху, – неожиданно продолжил Шотул, – эпоху полного заката степи. Прямо на наших глазах закончилось великое противостояние кочевников и оседлых. А ведь этому бою тысячи лет! Джунгары были последними, кто попытался выиграть эту войну. Они хотели просветить степь, модернизировать её, создать современную кочевую империю. Для этого джунгары учились, строили города, плавили металл, составляли библиотеки, возводили крепости… Я нахожу великим, что степь пошла на этот эксперимент в момент наивысшего расцвета своих оседлых соседей – императорской России и цинского Китая. Я вполне разделяю подобный пафос, но мне кажется, мы стали забывать, в чём настоящая прелесть степи.

Ветер опал. Небо расчистилось. В тишине Вадик глухо спросил:

– Вы нас ограбите?

– Да, – честно признался Шотул.

– И в чём мораль? – Вадик был странно спокоен.

– Ни в чём. Бывают истории такие же плоские, как сама степь. Без вывода или подвоха. Всё так же, как и тысячи лет назад. Путников заманивают в ловушку. Там их грабят кочевники. Вот и всё намеренье.

Вадик распрямился в весь свой великанский рост. Он выглядел уверенно, как человек, который во всём оказался прав. Огромные кулачища сжались.

– Так давай, казах. Грабь.

– О, – цокнул Шотул, – наш историк опять сел в лужу.

– В смысле? – заторможено спросила Аня.

– Я не казах. Я потомок джунгар, ойрат.

Урочище озарила луна. Глиняные склоны превратились в кирпичную кладку. Уступы обернулись крепостными стенами. Башни, переходы, дворцы с куполами – из глиняных палат Киин-Кериша выходило древнее воинство. С фитильными ружьями, копьями, в железных шлемах, с луками в оплётке из сухожилий, в панцирных кушаках и кольчугах, джунгары выступили из города зловещей мёртвой ордой.

– Этого, – Шотул указал на Вадика, – убить. Женщин в полон.

Крепкий степняк подскочил к Вадику. Воин был обвешан костяными мерками с порохом, и, когда он сцепился с парнем, ночь огласил перестук газырей. Вадик смог откинуть нападавшего и крикнуть «Бегите!», но упал, зажимая пронзённый живот. Парень как-то по-детски свернулся, неуверенно подогнув длинные ноги. Свободной рукой он сучил по глине, словно хотел накинуть пёстрое одеяло и укрыться от мира. Но глина не поддавалась, её нельзя было поддеть, и Вадик затих печально и немного обиженно, как обманутый заветным желанием.

Инна неверяще смотрела на Вадима. Джунгар, в шлеме с кистью красного китайского шёлка, заученно закинул женщину на плечо. Инна запоздало вскрикнула, заколотила руками, но получила удар дубинкой и обмякла.