Книга Рассказы 6. Ключ к человечности, страница 40 – Кирилл Ивонин, Андрей Волковский, Сергей Петров, и др.

– Извините, – обратился парень к своему соседу. – А что это за клуб? Как он называется?

– Никак, – ответили ему. – Никак не называется.

Пришли еще несколько человек, и собрание было открыто. Оказалось, что это клуб специально для людей, потерявших свое имя. Каждый поднимался с места и рассказывал свою историю. Рассказывать там, в сущности, было нечего – у всех это происходило одинаково, резко и неожиданно. Однако истории разных людей, взятые вместе, подействовали на парня очень успокаивающе.

– А вот я, – говорил один из собравшихся, – хотел стать писателем. Я очень долго работал на свое имя и почти дошел до того момента, когда имя могло бы работать на меня. Еще чуть-чуть – и я смог бы расслабиться, выдавать барахло вместо нормальных книг и грести огромные деньги. Но тут… – он печально вздохнул. – Эх…

Парень стал регулярно захаживать в клуб. Они обсуждали последние новости («А в городе Барселоне под давлением сообщества безымянных граждан недавно открыли первую в мире официально безымянную улицу. Как прогрессивно!»). Знакомились с образцами безымянного кинематографа (фильмами, снятыми безымянными режиссерами с участием безымянных актеров, которые играют безымянных персонажей). Смотрели самые разные спортивные турниры и отчаянно болели за наших (то есть за тех участников, у которых не было имен). В целом они отлично проводили время.

Несколько раз парень появлялся в центре помощи, но там его никакими новостями обрадовать не могли. Все свидетельствовало о том, что его положение затянется еще очень надолго.

– Обязательно приходи завтра! – сказали ему однажды в клубе. – Приедет гость из центральной организации, очень интересное выступление будет.

– Заметано, – ответил парень.

Он пришел завтра и не пожалел. Не столько из-за выступления, сколько из-за того, что случилось после. Хотя и выступление, чего говорить, тоже было на высоте.

В тот день зал был полон, гостя ждали с минуты на минуту. Все захлопали в ладоши, когда он наконец появился в дверях и прошел на импровизированную сцену.

– Приветствую вас, друзья мои! – сказал он. – Очень рад всех вас видеть.

Выступающий выдержал небольшую паузу.

– Всех вас привела сюда потеря. Думаю, что не ошибусь, если скажу, что многие здесь мечтают вернуть свою былую жизнь. Вы наверняка не оставляете надежды, что когда-нибудь ваше имя вернется. Но спросите себя – так ли много вы потеряли? И, быть может, вы получили взамен нечто гораздо более ценное?

В зале зашептались.

– Скажите мне – что такое имя? Что это, если не ярлык, если не бирка, которую общество с фанатичным упорством лепит на каждого своего члена? Нас с самого начала, с самого рождения приучают к миру бесконечных бирок, они окружают нас повсюду, а мы этого не замечаем. Мы не замечаем даже, как бирки становятся важнее и существеннее людей, которые их носят. Вспомните: самое первое, что вы спрашивали у нового знакомого – это имя. Все прочее, все действительно важное интересовало вас уже во вторую очередь. Ведь самое главное – поскорее нацепить на человека бирку, чтобы сохранить уютный мир имен от злостного вторжения чего-то неназываемого. Нам постоянно твердят, что у всего должно быть свое имя. А если имени нет, если нет хоть какого-нибудь названия, то оно и не существует вовсе. Но скажите мне, друзья, разве все вы не сидите сейчас передо мной? Разве все вы – никто?