Книга Рассказы 9. Аромат птомаинов, страница 43 – Дмитрий Николов, Игорь Кременцов, Владимир Новиков, и др.

– Узнаешь кого-нибудь? – спросила Калма.

Мария, охваченная ужасом, наблюдала, как покойники хватают ртом воздух, барахтаются, перепачканные в земле. Эти мертвецы были еще ужаснее тех, что она видела возле ледяных костров: гнилые, беззубые, с обнаженными костями и вываливающимися внутренностями.

– Чего застыла, Мария? – Калма чиркнула ногтем-серпом по ржавой каске одного из солдат. – Узнаешь кого?

Мария, не в силах вымолвить и слова, отрицательно замотала головой.

– Куда поползли, касатики, а ну живо домой! – старуха не церемонилась. Она сгребла мертвецов в охапку, будто соломенные куклы, запихала их обратно в гроб и с силой захлопнула крышку.

– Тут нет моего Лешеньки, – сказала Мария бесцветным голосом. – Он ко мне во снах другой приходит, без земли и червей… Возле костра.

– А! Они во сне могут прийти такими, как захотят, облику верить нельзя. То, что сын твой здесь – это я знаю, не могу не знать. А вот где именно, тут искать надо. Так, что тут у нас? – Калма дернула очередную крышку, мертвецы со звонкими шлепками посыпались на землю. Но и в этот раз никто из них не признал в Марии мать. Ошарашенные, растерянные покойники расползались в стороны, источая невыносимый смрад. Искалеченные, вывернутые наизнанку, ополовиненные тела оставляли за собой грязные и мокрые следы.

– Снова нет? – Калма почесала подбородок кончиком ногтя. – Значит, и в других братских могилах его не будет. Не чую больше похожего. За подарки спасибо, но больше помочь ничем не могу.

Старуха запихивала в гроб последнего мертвеца: тот растопырил изуродованные ноги и руки, отказываясь возвращаться в могилу. Калма сердито цокнула да рассекла бедолагу пополам одним взмахом ногтя.

– Вам к Туонен-укко надо… Жаль мне тебя, Мария. От тебя праведным светом пахнет. Нет помысла чище, чем желание матери спасти свое дитя! Будь готова ко всему, Мария. Туонен-укко всегда требует высокую цену! А теперь уходите. – Калма открыла одну из крышек гробов и с легкостью забросила в разверзшуюся черноту сначала Марию, а затем и Олави.

⁂

Бездна, чернота и сырость, а затем белый свет. Мария и Олави очнулись в овраге: снега по пояс, за шиворот попало и в сапогах мокро. Повсюду горят костры мертвецов. Обитатели Туонелы лениво наблюдали за тем, как коренастый крепыш и худосочная женщина нелепо барахтаются в снегу. В этой части царства мертвых обитали души предков, благообразные старики и пухлощекие женщины. Они умерли задолго до того, как крестился первый финн. Говорят, среди них был и сам Вяйнямейнен, герой древних мифов, первый живой человек, рискнувший войти во владения бога Туони, или Туонен-укко, как его чаще называли. Местные духи не были пленниками Маналы, но провожали счастливую вечность. Здешние реки переполняла рыба, в лесу в достатке водилась птица, олени и кабаны. Сей край не походил на те мрачные, безысходные земли, что видела Мария в начале своего путешествия. Здесь находился особенный, северный рай.

Олави и Мария шли молча: белая излучина дороги петляла меж соснами, взбиралась на холмы и спускалась в овраги. Удивительные по своей красоте места! Даже праздничная Лапландия, дремлющая под снежным покрывалом, не могла сравниться со светлой частью Маналы.

– Куда мы идем, Олави? Нужно было спросить дорогу у тех людей возле костра…