Книга Рассказы 10. Доказательство жизни, страница 41 – Ольга Рекуц, Дарья Равина, Сергей Тарасов, и др.

– Ты же не из шайки того слизняка Иори?

Такой резкий отзыв о приятеле мне не понравился, но я также определенно не хотел причислять себя к тем людям, которые постоянно его окружали.

– А вам-то что?

– Да просто будь ты один из них, ты бы точно прошел мимо. Мне приятно, что я не один в этой вонючей дыре, у кого мозги еще работают сами по себе, а не по руководству «Ариадны». Тебя как звать?

Я назвал свое имя, а старик представился Говардом Хэнксом.

– Джека Лондона уважаешь?

– Парочку романов.

– А Чака Паланика?

– Никому так и не удалось повторить его стиль.

– В таком случае нам точно будет о чем поговорить. Заходи ко мне время от времени. Если я не тут, то в кафетерии… И это, Артхейт… спасибо за помощь.

Ответив кивком, я покинул его бокс и направился к своему. Мимо проходили авторы, обсуждавшие между собой разные сюжетные повороты, и, глядя на них, я понял, почему такой неординарный и нелюдимый человек, как Хэнкс, захотел поговорить со мной. Ведь он такой же человек, которому просто необходимо поделиться мнением, услышать собственный голос. И если Дэйв подружился со мной, потому что я ничем не отличался от других, то старику я стал интересен по обратной причине: я, как и он, не желал быть похожим на этих второсортных писак.

День 14

– Еще сорок человек исключили из конкурса, – сказал я, не зная, как еще можно начать разговор.

– Ага, – ответил Дэйв, стуча пальцами по клавиатуре. Я не смотрел на текст, но все-таки заметил, что его произведение преодолело отметку в тридцать страниц. – Ну зато меньше конкуренции. Кстати об этом, как дела с твоим произведением?

У меня не было желания сообщать, что я так увлекся копированием сюжета длинного сериала, что теперь рискую не успеть закончить рукопись к концу месяца. Оставалось либо изрядно урезать существующую историю, но тогда образуется множество сюжетных дыр, в которых даже весь «Парнас» поместится, либо вообще начинать писать что-то новое.

– Есть свои плюсы и минусы.

– Как и у меня, – шумно выдохнул Дэйв. – Самое сложное в любой фантастике то, что ты всегда должен уметь повышать планку не только собственную, но и тех, кто пишет в том же жанре, что и ты. Вон, видишь Дэмиена? Номер триста пятнадцать. Он тоже пишет историю про то, как человек из нашего мира попадает в фантастический. И у него, и у меня космоопера с попаданцем. И вот если у него представлены четыре инопланетные расы, то я должен придумать и грамотно расписать шесть. Если у него размер космического крейсера равен половине планеты, то у меня он должен быть равен двум планетам.

– А откуда ты знаешь про его работу?

– Да он сам рассказал мне весь сюжет. Многие люди, которые живут мечтами, а на деле еще ничего не достигли, очень любят вести себя так, будто их имена уже можно встретить на полках каждого книжного магазина в мире. Когда я учился в школе, и на моем сайте появились первые четыреста подписчиков, я все равно не считал себя успешным и никому не говорил о том, что я писатель. Потому что я не мог ничем это доказать. Ты думаешь, Стивен Кинг называл себя писателем, когда гвоздь над его кроватью упал под тяжестью оповещений об отказе из издательств? Уж точно нет. Он стал писателем после «11/22/63».

– Его же первая книга «Керри».

– Да? Ох, ну не суть… с этой работой я уже теряться начинаю.