Книга Рассказы 12. Разлетаясь в пыль, страница 30 – Олег Савощик, Екатерина Годвер, Евгения Кинер, и др.

Так что места рядом с окнами самые лучшие, козырные, как говорит Третья Няня. Взрослые, которым удалось застолбить их за собой, обычно не хотят их покидать. Защищают яростно, как вороны в книжках для малышей защищают свои гнезда. Не знаю, бывают ли вороны на самом деле. Я бы посмотрел.

Взрослые с той стороны окон считают, что им везет. У нас в доме не так уж много всего происходит, но это лучше, чем ничего. Нас девятнадцать, не считая Няни, смотреть на нас гораздо интересней, чем пялиться в чужой затылок.

Наша комната вытянутая. Справа корыто, железное колесо на стене и табуретка Няни. А еще люк на крышу и дверь наружу. Слева, между трех окон, наш лежак. Он так расположен, что ни из одного окна до него не дотянуться. Те, что снаружи, частенько тянут к нам руки. От скуки, с дури, из любопытства – я не знаю и не понимаю. Если бы у меня была такая возможность, я бы никогда никого не касался.

Нас девятнадцать, и почти все свое время мы проводим на лежаке – дощатом и занозистом. Мне одиннадцать лет, и мое место – второе справа.

Лет в пять или в шесть я просил Няню, тогда еще Первую, чтобы она разрешила мне лечь с краю. Чтобы пришел волчок, кем бы он ни был, и унес меня в «волесок», чем бы это место ни было. Но никто меня, конечно, с краю не положил – по краям лежат самые старшие. Впрочем, на моей памяти волчок ни за кем так и не пришел. Справа от меня, на краю лежака, место Зо-Зо. В апреле ему исполнится тринадцать, он получит оранжевый дождевик и кожаные подошвы на завязках. Мы все хором прочитаем благословение, Няня обнимет его, снимет с шеи ключ, щелкнет замок, и Зо-Зо уйдет наружу. Первое время он будет стоять прямо за дверью, и мы иногда сможем с ним переговариваться, будем смотреть друг на друга сквозь щели. Потом его оттеснят, он с кем-нибудь поменяется, постепенно он будет уходить все дальше, и мы о нем забудем.

Вот только Зо-Зо не хочет уходить. Внешний мир его пугает, он мечтает остаться в доме навсегда. После тринадцати внутри могут находиться только Няня и калечные – те, кто не может подняться на ноги. Первая Няня как-то сказала, что если не вставать с лежака, не ходить, не тренировать ноги, то мышцы ослабнут, и человек не сможет стоять на ногах. Конечно, она собиралась нас напугать, чтобы мы усерднее тренировались, но Зо-Зо увидел в этом возможность остаться. С тех пор уже в течение трех лет он пропускает тренировку на колесе, отдавая мне положенные ему полчаса в надежде на то, что в день Ухода он не сможет встать на ноги.

И я кручу колесо целый час вместо тридцати минут. Мне нравится. Колесо приделано к стене, и, чтобы на него забраться, надо подтянуться на руках, поставить ноги на холодные стальные педали и крутить, крутить, пока не выйдет время. Это лучший час в день, чистый восторг! Тело поет от усилий, а главное, в это время я в каком-то смысле один. Зо-Зо не тыкает в меня локтем, маленькая Чонка не ползает по мне – туда и обратно, туда и обратно, Слю-Ня не шепчет мне на ухо свои глупости, я не чувствую ни одного липкого прикосновения (помывочные дни случаются редко, ведь у нас только одна бочка для дождевой воды, и набрать впрок не получается), поэтому шестьдесят минут на колесе для меня драгоценны. Иногда Слю-Ня и Пу-Зо отдают мне свое время. Они не собираются оставаться дома, как Зо-Зо, просто они ленивы. Им не нравится крутить колесо. Я их не понимаю.